Против течения. Десять лет в КГБ
- Автор: Левченко Станислав
- Год: 1988
- Язык: русский
- Год: Liberty Publishing House
- ISBN: 0-914481-42-8
- Переводчик: Лариса Герштейн
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Против течения. Десять лет в КГБ». Краткое содержание книги:
Майор КГБ Станислав Левченко бежал в США в 1979 году, и в 1989 году получил американское гражданство. Именно он рассекретил имена около двухсот японских агентов самой мощной советской шпионской сети за рубежом.
В 1981 году заочно был приговорен советским судом к смертной казни.
В замешательстве я вышел на следующей остановке. Верить или нет, спрашивал я себя, в глубине души зная, что незнакомец не ошибся. Вероятно, он увидел нечто, чего сам я не заметил. Я знал, что поведение того, кто ведет слежку, порой странно, чуть ли не эксцентрично — если наблюдать его со стороны. Цель филера — следить, и при этом незаметно для объекта слежки. Филер всегда настороже, так как тот, за кем он следит, может увидеть его не только оглянувшись, но и боковым зрением. И в результате филер вынужден то вилять из стороны в сторону, то отпрыгивать назад, то резко отворачиваться. Тот, за кем следят, может этого и не видеть, но со стороны все эти трюки заметны.
Решив, что незнакомец не ошибся, я, вместо того чтобы явиться на встречу со своим „агентом”, пообедал в одиночестве и, сев в метро, направился домой — на базу. Однако в поезде метро я тут же понял, что за мной следят. Невозможно определить, откуда появилось это ощущение, но оно было отчетливым.
Позже я узнал, что вся система московского метрополитена пронизана линиями связи, так что филеры могут незаметно поддерживать постоянный контакт друг с другом. Группа филеров может находиться в поезде и при этом поддерживать связь с другой группой — на любой станции; затем она выходит на остановке, а в поезде оказывается вместо нее другая группа. В таких случаях требуется, чтобы в каждый данный момент в зоне визуального контакта с объектом слежки находился хотя бы один человек. Это было частью игры. Я знал, что кто-то не спускает с меня глаз, но, даже и зная это, не обратил внимания на приземистую колхозницу с сумкой огурцов. Я запомнил ее, но „вычислить” не сумел. Что и признал позже.
Мое объяснение причин, по которым я отказался от встречи, было признано удовлетворительным. Один из офицеров сказал мне: „Никогда не пренебрегайте интуицией. Бывает, что она дороже денег”. Но поскольку я не смог вычислить филера — ту колхозницу, — вместо пятерки мне поставили четверку. И все равно сумма моих отметок была вполне хорошей.
Этот год в разведшколе был трудным, но вскоре я понял, что по сравнению с другими курсантами у меня были кое-какие преимущества. Прежде всего, благодаря военным сборам в системе ГРУ я уже кое-что знал о технике слежки, о том, как пользоваться шифрами и симпатическими чернилами, как закладывать тайники, договариваться с „агентами” о системе сигнализации, пользоваться радиосвязью и фотоаппаратурой. Кроме того, я говорил достаточно хорошо по-японски и, следовательно, не нуждался в особой помощи преподавателей японского языка. Самым большим моим преимуществом было то, что я уже бывал в той стране, где мне предстояло работать. Чуть ли не столь же существенным было и мое умение писать статьи.
Этот год был не менее трудным и для моей семьи — хотя и по другого рода причинам. С семьей я мог видеться только по вечерам в субботу да в воскресенье, так что Наталья все остальное время была для нашего маленького сына и матерью и отцом. Ей одной приходилось возиться со всеми его простудами, ушными болями и прочими детскими недомоганиями. Она бывало шутила, не намерен ли КГБ выдать ей особый диплом за заботу о домашнем очаге.
И в некотором смысле она такой диплом получила. Собеседованиям с членами семьи курсантов разведшколы придавалось чуть ли не такое же значение, как оценке личности самого курсанта. В один из выходных полковник, курировавший наш курс разведшколы, беседовал с моей женой целых три часа — она покинула его кабинет с видом победительницы. То, что она очень привлекательная женщина и умеет очаровывать собеседников — тоже делу не вредит, но в тот день полковник оценил в ней иное — ее интеллигентность. По мнению Натальи, полковника прежде всего интересовало, насколько она устойчива эмоционально и достаточно ли прочен наш брак. Эти вопросы относительно семьи профессионального разведчика существенны. Сохранить нормальную семью, когда один из ее членов подвержен стрессам и опасностям, — дело непростое. Это, несомненно, объясняет высокий процент разводов среди сотрудников КГБ.
Общая характеристика на меня, составленная перед окончанием школы, была отчасти странной. Полковник, отвечавший за мою группу, был добродушный, почтенного возраста седой человек, относившийся к нам по-отечески. Он пригласил меня к себе в кабинет, глянул на меня с сожалением и сказал: