Адмирал Лазарев
- Автор: Родимцев Илья Александрович
- Год: 2019
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-235-04235-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Адмирал Лазарев». Краткое содержание книги:
Произведя запасы на Тенерифе вина и уксуса на весь поход, а также свежей провизии, овощей и фруктов, русские корабли оставили Санта-Крусский рейд и вскоре вступили в тропики, получив пассатный ветер.
А. П. Лазарев пишет в своих воспоминаниях: «15 декабря, снабдив себя пресною водою и всем нужным, мы отправились к Рио-де-Жанейро. В продолжение сего плавания имели постоянно приятную погоду»{205}.
Н. А. Ивашинцов в своей книге уточняет: «Снабдив отряд свой водою и всем необходимым, капитан Лазарев… <…> стал держать в Рио-де-Жанейро. В продолжение всего этого перехода имели постоянно ясную погоду; только близ экватора шли иногда дожди»{206}.
От Канарских островов корабли последовали через Атлантический океан к берегам Бразилии.
Мичман Завалишин вспоминает: «Невозможно представить себе ничего спокойнее и приятнее плавания в тропиках при благоприятном ветре и при жаре, умеряемой морской прохладой. За исключением двухчасового учения (час с парусами и час при орудиях) это был постоянный отдых, и можно было вполне предаваться развлечениям и веселью. Каждый день купанье, музыка, песни, и кроме того, долгие приготовления к празднованию перехода через экватор, и потом воспоминания особенного веселья при этом случае не допускали скуки, несмотря на монотонность обычных занятий продолжительного 40-дневного плавания, не прерываемого, как бывает при других случаях, эпизодами бурь и других приключений, возбуждающих энергию и бодрость духа. К числу развлечений принадлежали и частые взаимные посещения друг друга офицерами и командою двух сопутствующих кораблей. При купанье особенную веселость возбуждали Ньюфаундлендские собаки, бросавшиеся в воду при виде людей в воде и таскавшие их невольно к кораблю»{207}.
Наконец накануне перехода через экватор Лазареву доложили, что все готово к празднованию этого события, и спросили, когда ему будет угодно назначить время праздника. Самое удобное время было после капитанского и офицерского обеда. Михаил Петрович так и распорядился.
После обеда Лазарев вышел со всеми офицерами наверх, со списком команды в руках. На правой стороне на шканцах[42] уже стояла шлюпка, наполненная водой. Это была купель для морского крещения. А половина фрегата до грот-мачты была задернута завесой из флагов.
Этот незабываемый для матросов и офицеров праздник, подготовленный с большим размахом и выдумкой, превзошел все инсценировки на эту тему, виденные ранее теми, кто уже отмечал переход экватора в прежних плаваниях. Да и те, кому довелось впоследствии пересекать экватор, вспоминали его как самый лучший из всех.
Вот прекрасное описание Д. И. Завалишиным этого долгожданного для большинства членов команды события: «Когда капитан и офицеры заняли свои места около шпиля и денщики вынесли корзины с подарками команде от офицеров, состоящие из бутылок рома и разных закусок и сладостей, заблаговременно для этого случая заготовленных, из-за борта фрегата раздался в рупор обычный оклик кораблей: «алло» (от английского hallo, соответствующего нашему «ау»). Капитан ответил тем же и так же в рупор. Затем следовали обычные при окликах вопросы: какой корабль, откуда, кто командир? И когда Лазарев назвал себя, то Нептун (потому что это он спрашивал из-за борта <…>) сказал:
— Здорово, старый знакомец, спасибо, что меня, старика, не забываешь; вот уже третий раз жалуешь в мое царство. А ну-ка, скажи, нет ли у тебя некрещеных?
— Есть, — отвечал Лазарев, — и много: большая тебе пожива будет, какой еще и не видал!
— А все ли намерены исполнить обряд?
— Все, — отвечал Лазарев, — милости просим!
Затем последовало несколько минут торжественной тишины, очевидно, что Нептун вылезал из-за борта и устраивалась какая-то церемония. Потом занавес вдруг поднялся, и неудержимый смех овладел всеми при виде процессии, которая открылась. Соединяя мифологию с современными понятиями, впереди шел фельдмаршал Нептуновой гвардии, одетый каким-то чудовищем, разумеется с размазанной краской рожею, имея вместо жезла подобие булавы, которую довольно хорошо представляли четырехконечные щипцы. За ним ползли морские животные и тащили колесницу, на которой восседал Нептун с женой и сыном; это, конечно, была самовольная прибавка к мифологии, но матросам бездетное семейство показалось бы каким-то неестественным. <…>
Сам Нептун имел корону и бороду из осоки и держал острогу вместо трезубца. Однако же раздавшийся общий хохот относился не к нему, а к жене его Нептунихе, как прозвали ее матросы, по незнакомству с мифологическим именем Амфитриды. Ее представлял самый некрасивый, черный и рябой, весьма тучный матрос из татар. На коленях у нее сидел Нептуненок, самый малый по росту из матросов. Нептуниха беспрестанно гладила и ласкала сына. За колесницей шел брадобрей с аршинной бритвой и его помощник с шайками сажи и мела»{208}.
Когда колесница остановилась, Лазарев, подойдя к Нептуну, подал ему список. После этого офицеров, которые были в кругосветном плавании в первый раз, Нептун крестил латинским обрядом, то есть, помочив руку в чашке с морской водой, он слегка касался их темени. Затем началось главное веселье — крещение матросов. Выкликаемый по списку раздевался и садился на доску над купелью, брадобрей намазывал ему одну щеку сажей, а другую — мелом. Потом он давал каждому назидание: вести себя смирно во владении Нептуна, не бояться бурь и кораблекрушения, и тогда, даже утонув в океане, он будет принят богом морей как знакомец.
Затем все подвергшиеся обряду одевались и приходили к Нептуну на угощение. Рядом с колесницей были поставлены раскладные столы, на которых новых «знакомцев» владыки морей уже ожидали горячий пунш, фрукты, сахарные сухари, пряники и другие сладости.
Праздник Нептуна продолжался более четырех часов, и что удивительно, несмотря на изобилие пунша, никто не был пьян. Веселое представление и доброжелательная атмосфера так увлекли всех, что никому и в голову не пришло воспользоваться случаем, чтобы напиться.
А потом всю ночь из матросской каюты доносился хохот, команда оживленно делилась впечатлениями о празднике.
Мичман Завалишин пишет: «Удивительное влияние произвело на команду благоприятное плавание в тропиках: все приободрились, сделались развязнее, не было ни ссор, ни каких-либо проступков; все были веселы и здоровы; обычных на судах при долгих переходах болезней не было и в помине. Матросы начали научаться многому и приобретать некоторые географические понятия: офицеры были доступны, охотно входили с ними в разговоры и объяснения. «Вот этак хоть бы век плавать, ваше высокоблагородие, — часто повторяли наши матросы офицерам, — не в пример лучше берега, а то что за жизнь в казармах». Разочарование не представлялось еще тогда ни близким, ни возможным»{209}.
Вечером 22 января 1823 года были посланы два матроса с очень хорошим зрением на салинг-грот и фок-мачту. Им велели высматривать берег, но о его очертаниях ничего не сказали, чтобы матросы не спутали ожидаемый берег с облаками, что нередко случается и вводит в заблуждение мореплавателей. Когда примерно через час оба матроса один за другим прокричали: «Вижу берег!» — Михаил Петрович спросил в рупор:
— Какой вид берега?
И оба в один голос закричали:
— Гора, как бы сахарная голова!
А это означало, что корабль находится у входа в Рио-де-Жанейро. Слегка наклоненную и похожую на сахарную голову гору моряки знали хорошо, она была визитной карточкой этого порта и города.
После этого многие офицеры бросились на салинги с ручными телескопами, и вдруг один из них закричал: «Вижу на крепости какой-то странный флаг — зеленый, а что в середине, рассмотреть нельзя!»
Этот факт отмечает в своих воспоминаниях А. П. Лазарев: «Подходя к крепостям, защищающим рейд Рио-де-Жанейро, мы с изумлением увидели развевающийся на оных совсем неизвестный для нас флаг; на зеленом поле в желтом четвероугольнике португальский герб, окруженный венком из табачных и кофейных листьев»{210}.
42
Шканцы — помост либо палуба в кормовой части парусного корабля, на один уровень выше шкафута, где обычно находился капитан, а в его отсутствие — вахтенные или караульные офицеры. Шканцы считались на корабле почетным местом, где зачитывались перед строем законы, манифесты, приказы и пр.