Крайне добропорядочный хоббит (ЛП)

Торин с непроницаемым лицом молча разглядывал племянников и Бильбо, потом усмехнулся.

— Не могу осуждать мистера Бэггинса за то, что двое балбесов вроде вас не пришлись ему по душе. Теперь идите уже и устройтесь где-нибудь, а то разгоню по разным углам.

Фили и Кили захихикали, толкая друг дружку и подмигивая Бильбо. Торин вздохнул и направился к Гэндальфу — должно быть, хотел обсудить создавшееся положение.

— Пошли, мистер Боггинс, ты же слышал, что он сказал. Сегодня вечером его лучше не злить.

В хижине в дальнем углу обнаружилась огромная кровать, которая могла принадлежать только Беорну. Посередине комнаты напротив двери помещался стол, а перед очагом было достаточно места, чтобы с удобством разместиться всем тринадцати гномам, одному хоббиту и одному волшебнику. К тому же на полу тут и там были постелены теплые шкуры. Бильбо посматривал на них с еле сдерживаемым жадным восторгом, предвкушая отдых в тепле и безопасности — впервые с тех пор, как они покинули Ривинделл. Братья, заметив его взгляд, поспешили протиснуться поближе к очагу, в котором все еще тлели угли, и занять места на самых пушистых шкурах, пока их не успели заграбастать другие гномы. Сбросив с плеч рюкзак, Бильбо достал скатанное одеяло и, застонав от удовольствия, растянулся на теплом меху. Фили и Кили привычно устроились по обе стороны от него, скинув с себя поклажу и оружие.

Бильбо удивленно поднял брови. Не то чтобы он не привык засыпать, с двух боков зажатый между братьями, но обычно это случалось под открытым небом, когда сырой холодный ветер не давал ему согреться под тонким одеялом.

— Я, конечно, не жалуюсь, но… разве вы не… разве не лучше отдохнуть друг от друга, пока есть такая возможность?

Фили улыбнулся ему — до странности печально, и таким же серьезным был его взгляд.

— В последний раз, когда мы оставили тебя ночью одного, ты попытался сбежать, мистер Бэггинс.

Вина и стыд сжали сердце Бильбо ледяной рукой. Как же так… Он был уверен, что все, кроме Бофура, крепко спали! Бильбо низко опустил голову, не решаясь взглянуть Фили в лицо, потому что боялся увидеть презрение.

— Так вы… вы все слышали?

Кили легко похлопал его по плечу.

— Не думай, что мы не понимаем, с чего тебе вдруг захотелось уйти, мистер Боггинс. Порой бывает очень тяжело и сложно, мы знаем. Но это не значит, что мы и теперь готовы отпустить тебя без единого слова прощания.

Поддавшись неожиданному порыву, Бильбо попытался путано объяснить и, если получится, немного облегчить груз вины, тяжким бременем лежавший на его плечах:

— Я просто… я тогда был напуган, расстроен и думал, что совершенно одинок. Теперь-то я понимаю, что все это глупости, которые я сам себе выдумал. Вы были так добры ко мне — в гораздо большей степени, чем я заслуживал, особенно после того, как наговорил вам всякого. — Бильбо вздохнул и все-таки посмотрел на братьев, горячо надеясь, что друзья простят его, даже если он того и не стоил. — Мне не следовало так падать духом. И за это я искренне прошу прощения.

Фили и Кили по обыкновению переглянулись, потом вновь перевели серьезные взгляды на Бильбо… и расплылись в одинаково широких улыбках.

— Нет нужды извиняться, мистер Бэггинс. Ты проявил себя во многих делах, и для нас с братом большая честь считаться твоими друзьями.

Кили вновь хлопнул Бильбо по плечу — на этот раз весьма ощутимо.

— Ты ведь спас мне жизнь, мистер Боггинс! И дяде! Что бы ни случилось, гномы рода Дурина навеки связаны с тобой узами дружбы, так что разгладь-ка нахмуренный лоб и не омрачай свое сердце напрасными сомнениями.

Глядя на улыбавшихся братьев, Бильбо ощутил, как неподъемный груз, который тяготил его душу, вдруг исчез. Стало легко-легко, даже голова закружилась. Он и не подозревал, какую тяжесть носил на сердце, и только освободившись от нее, понял, в каком мраке провел последние несколько дней. Бильбо светло улыбнулся братьям, гадая, чем он заслужил счастье обрести таких верных и великодушных друзей, как Фили и Кили.

— Благодарю вас. Вас обоих. Ума не приложу, что бы я делал без вашей помощи, — сказал он.

Фили фыркнул и махнул рукой на одеяла.

— Ну ладно, пожалуй, хватит на сегодня серьезных разговоров. Я спать хочу.

Они уютно устроились на мягких шкурах Беорна и, хоть в хижине было довольно тепло, укрылись сверху одеялом. Стиснутый с обеих сторон горячими телами братьев, слушая их тихое усталое сопение, Бильбо ощущал светлое непривычное счастье. Если бы в этот миг его спросили, согласен ли он оставить Бэг Энд и отправиться в путешествие, в котором его будут подстерегать многочисленные злобные твари и смертельные опасности, Бильбо лишь рассмеялся бы и пожал плечами, удивляясь, как можно спрашивать такие очевидные вещи. Разумеется.

***

На следующее утро Бильбо проснулся и с удовольствием потянулся, в кои-то веки ощущая себя прекрасно выспавшимся и отдохнувшим. Протерев глаза, он сел и огляделся по сторонам, с удивлением обнаружив, что в ворохе шкур, сваленных поближе к очагу, остался совершенно один.

Солнце, просачивавшееся сквозь окна, стояло уже высоко. «Да уже, видать, полдень!» — с удивлением подумал Бильбо и поспешил выползти из теплой постели.

— Вы посмотрите только, кто решил почтить нас своим присутствием! — раздалось дружелюбное ворчание со стороны очага, где сидели Бофур и Ори. Над огнем висела большая сковородка, распространявшая вокруг упоительный аромат. Бильбо улыбнулся и подошел к гномам.