Последний подарок Потемкина [litres]

С некоторыми, читатель, мы уже познакомились, с другими знакомство ещё предстоит. Знакомство это может занять некоторое время, ибо каждый из них – личность незаурядная, а иногда так и просто выдающаяся. Тут и полковник Черноморского казачьего войска, атаман Антон Андреевич Головатый с любимой дочерью Марией. И молодой красавец принц де Линь-младший, наследник принца де Линя-старшего. София де Витт, будущая графиня Потоцкая, тайный агент российской разведки, и личный князя Потёмкина и австрийский посол Кобенцль. Княгиня Екатерина Романовна Воронцова-Дашкова, президент Императорской Российской академии и придворной поэт Гаврила Державин. Поверь читатель, всем им есть что сказать, и они не преминут это сделать. Каждый из них заслуживает целого рассказа, а то и повести, а не нескольких строк в этой книге…

Знаю, знаю, будет искушение тут же броситься узнать побольше про всех присутствующих… да и, что греха таить, заодно и проверить, не наврал ли автор, не насочинял ли чего лишнего про каждого героя… Но ты потерпи, достопочтенный мой читатель! Не отвлекайся… Не трать время… Потом проверишь… А сейчас лучше просто читай! Я обещаю – не пожалеешь…

Итак…

Когда вымытый до скрипа Сенька, обряженный в ярко-синие запорожские шаровары, белоснежную нательную сорочку домотканого полотна с затейливой вышивкой и вишневый жупан, отороченный черным каракулем, замотанный в талии богато вышитым кушаком, появился в дверях, Светлейший довольно крякнул и, хлопнув в ладоши, сказал нараспев:

– «Шо за гарний молодой запорожец до нас пожаловал? Вы только погляньте, панове! Ну, чим ни казак?»

И действительно, водные процедуры с переодеванием явно пошли Сеньке на пользу. Одежда, пригнанная по фигуре умелыми руками двух белошвеек, сидела на нем ладно, яловые сапожки на каблуке делали выше, а перетянутая кушаком талия – шире в плечах. На раскрасневшейся после банных приключений физиономии блестели необычного цвета бирюзовые глаза. А чисто вымытые, давно не стриженные черные волосы падали на плечи крупной волной. Половину сказанного Светлейшим на малороссийском диалекте многие не совсем поняли, однако, оглядев отрока, одобрительно прошелестели в том смысле, что, дескать, да, действительно хорош…

Изида, куда же мы теперь без нее, пристроившаяся на тёплых коленях Сашеньки Браницкoй, старшей племянницы Светлейшего, кстати, тоже беременной, как и княгиня Долгорукова, не удостоила его даже поворотом головы. Просто приоткрыла веко и одарила презрительным взглядом. Не сулившим, впрочем, ничего хорошего.

Уютно горел огромный камин. Звуки музыки доносились откуда-то из глубины дворца, причем из разных его концов. Одновременно репетировал хор и играл оркестр, так как Светлейший, будучи отпетым меломаном, имел привычку проводить свой день в соответствующей музыкальной атмосфере. Поэтому и оркестр, и несколько хоров должны были быть всегда наготове. Все собрались вокруг злополучной картины, чуть было не послужившей причиной Сенькиного летального исхода…