Последний подарок Потемкина [litres]

Читатель, ты представляешь себе квинтиллион?.. Я – нет.

Это что-то типа пяти, умноженное на десять в двадцатой степени. Абсурд. Да, похоже, фюрер пришел к власти не просто так, meine Herren…

У баронессы фон Ротт, княгини Сайн-Витлиндерген, проблем с питанием, естественно, не было. Была жгучая тоска по прошлой блестящей жизни. И посему, когда курировавший комиссию по контролю над выполнением условий Версальского договора представитель от Британской палаты лордов предложил ей руку и сердце, а также замок в графстве Суссекс и титул графини, Гертруда почти не колебалась. Сухопарый англичанин с лошадиными зубами увез скандинавскую красавицу на свои острова, а восьмилетний Ульрих остался с дедом в наследном замке, зажатом где-то между Северным и Балтийским морями. Недалеко от Шлезвига. В Восточной Пруссии.

Старый барон Готфрид фон Ротт наотрез отказался отпускать внука к спесивым англичанам. Гертруда сначала тешила себя мыслями, что, когда мальчик подрастет, а старый хрыч одряхлеет, всё можно будет переиначить. Но была принята в высшее общество, потом родила дочь, потом сына. Ну а юный Ульрих так и остался с незаживающей раной в сердце и холодной ненавистью ко всему британскому.

Назовем это – эдипов комплекс с британским акцентом, читатель…

За тридцать секунд до касания земли Ульрих каким-то образом вышел из транса и принял изготовочную позу. Вплыло из подсознания: «ноги соединить в коленях и ступнях вместе. Ступни ног параллельны земле». Приземляясь, он, невзирая на свой опыт прыжков, всё ещё в шоке от происшедшего, сдуру попытался удержаться на ногах – обычная ошибка новичков – и заплатил за это растяжением голеностопа.

Обругав самого себя, встал на ноги и, хромая, зашел за погасший купол парашюта с подветренной стороны. Взял несколько нижних строп и, перехватывая руками, подтянул их к себе. Отсоединил купол от подвесной системы. Все!

Все это было проделано почти автоматически. Правда, при таких обстоятельствах, в первый раз. До того не сбивали. Приходя в себя от столкновения с землей и припадая на правую ногу, Ульрих добрался до дымящейся, бесформенной груды, которая ещё полчаса тому назад была его «хейнкелем»…

Что-то, отдельно лежащее вне этой кучи, привлекло его внимание. Большая испачканная кровью рука с указательным, густо поросшим рыжим волосом пальцем, как будто всё ещё нажимавшим на гашетку пулемета, отчетливо белела на черной ленинградской земле…

Ульрих летал вместе с добродушным любителем пострелять по бегущей биомассе Гансом, уроженцем уютного баварского городка Шонгау, почти три года. С того самого момента, когда он перешел из авиации истребительной в авиацию бомбардировочную…