Искусство кройки и житья. История искусства в газете, 1994–2019
- Автор: Долинина Кира
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814581
- Жанр: Искусство и дизайн
Электронная книга - «Искусство кройки и житья. История искусства в газете, 1994–2019». Краткое содержание книги:
Рассказывается история потсдамского карнавала 1829 года в честь русской императрицы Александры Федоровны. История романтическая и монархическая в равной степени для тех, кто рассказывал ее в прошлом веке, и для тех, кто представляет ее сейчас. Выставка очень небольшая и потому заложенному в каталоге буйному монархическому задору явно не соответствующая. Серия строгих рисунков по эскизам главного берлинского архитектора Шинкеля, трогательные кавалькады рыцарей-солдатиков на рисунках Хоземанна, серебряные розы на вещах из петергофского Коттеджа, портрет Александры Федоровны и в качестве главного украшения – десять гуашей из альбома Адольфа Менцеля «Волшебство Белой розы» (ил. 9). Формально все это – про один день в жизни жены Николая Первого, по замыслу немецкого куратора – про романтический мир прусской королевской семьи. Эрмитажным кураторам явно ближе специфика творчества Менцеля, петергофским хранителям – уединенный облик императрицы. Однако для зрителя все это смачно перемешивается в умильно-монархический этюд о нежной романтической душе миловидной и скромной прусской принцессы Шарлотты, которую так хорошо понимали ее европейские родственники, но жить которой пришлось императрицей в дикой и безобразно богатой России.
Праздник Белой розы был устроен берлинскими родными Александры Федоровны по случаю ее долгожданного приезда в Пруссию и в честь ее дня рождения. Случившаяся в те же дни в семье свадьба была тут же отодвинута на второй план, и все родственники кинулись чествовать любимую Шарлотту, имевшую к тому времени две короны, всесильного мужа и сына – наследника российского престола. Сюжет для праздника был выбран из домашней мифологии – белая роза была любимым цветком принцессы, а саму ее в семье звали Бланшфлур, по имени героини модного «рыцарского» романа Фуке «Волшебное кольцо». Оттуда же и избранная эпоха – увлечение готикой и Средневековьем в Европе уже сходило на нет, но для прусской королевской семьи было абсолютно естественным. Сам праздник был трехактным – рыцарский турнир, представление с живыми картинами и бал.
Как никакой другой, этот праздник сохранился в сотнях документов и свидетельств – в эскизах костюмов и декораций, подробной сценографии турнира, стихах к живым картинам, воспоминаниях, поэтических посвящениях. Не забывали о нем и в России: Коттедж Александры Федоровны полон присланными из Пруссии подарками, в которых на разные лады склоняется все та же белая роза. Даже через двадцать пять лет прусский король шлет сестре альбом, напоминающий о серебряном юбилее потсдамского праздника. Почему на роль интерпретатора легендарного карнавала был выбран не самый любимый при дворе Менцель, да к тому же по малолетству на празднике не присутствовавший, не ясно. Но именно его альбом окончательно утвердил сказочный статус праздника, в котором за мирными и не очень интеллектуальными забавами монархов сумрачный и ироничный художник увидел изящный сюжет традиционной немецкой сказки с доброй феей и смелыми принцами. Наивный романтический панъевропейский карнавал Менцель превратил в гимн немецкому Средневековью и новому, «национальному» искусству. Чего, впрочем, слепнущая императрица не должна была заметить. Для нее этот альбом был всего лишь воспоминанием о «турнире ее сердца».
«Он был красив, но красота его обдавала холодом; нет лица, которое так беспощадно обличало характер человека, как его лицо. Лоб, быстро бегущий назад, нижняя челюсть, развитая за счет черепа, выражали непреклонную волю и слабую мысль, больше жестокости, нежели чувственности. Но главное – глаза, без всякой теплоты, без всякого милосердия, зимние глаза», – так описывал ненавистного императора «разбуженный декабристами» Герцен. Хитроумный заезжий француз маркиз де Кюстин увидит в этом лице иное: «У императора Николая греческий профиль, высокий, но несколько вдавленный лоб, прямой и правильной формы нос, очень красивый рот, благородное овальное, несколько продолговатое лицо, военный и скорее немецкий, чем славянский, вид. Его походка, его манера держать себя непринужденны и внушительны». И, начав во здравие, заканчивает за упокой: «он вечно позирует и потому никогда не бывает естествен, даже когда кажется искренним <…> Император всегда в своей роли, которую он исполняет как большой актер. Масок у него много, но нет живого лица».