Искусство кройки и житья. История искусства в газете, 1994–2019

Вообще-то, никакого дня рождения у Эрмитажа нет. Есть год – 1764‐й, когда Екатерина Великая начала собирать свой собственный «Эрмитаж», ставший позднее общедоступным музеем. День рождения музею выдумали недавно и разместили его между днями святой Екатерины (отсылка к императрице-основательнице) и святого Георгия (самый парадный зал Зимнего дворца – Георгиевский). На эти даты назначаются разнообразные отчеты, к ним приурочиваются выставки и церемонии получения наград и даров и даже выпадает день рождения директора музея Михаила Пиотровского.

Нынешняя юбилейная выставка посвящена стилю, рожденному имперскими амбициями бывшего революционера Бонапарта. Этот стиль захватил и плененные, и победившие императора страны. Ампир – это платья с высокой талией, мелкоузорчатые ткани, полосатые восточные шали, увлечение Египтом, жардиньерки, римская военная атрибутика. Считается, что empire во Франции и ампир в России различаются характером. Что французский стиль более парадный, придворный, воистину имперский, потому что и страна, его породившая, была в тот момент первой Империей. В России же французская мода смягчилась, обрусела, одомашнилась, приобрела легкий нижегородский акцент и более подходит к описанию балов и летних чаепитий в доме каких-нибудь Лариных, чем к парадам Александра I.

Выставка в Главном штабе во многом следует именно этой традиции восприятия ампира. Иначе и быть не могло – это продиктовано вещами. В Россию попало множество военных трофеев и предметов, принадлежавших семье императрицы Жозефины, – то есть вещей, имеющих непосредственное отношение к фигуре Наполеона. Отсюда – воинственность и амбициозность французского стиля. В русской части собрания все больше мебель да фарфор, бронзовые побрякушки и стекло. Вот вам и бытовизм.

Однако не все так просто: и те и другие вещи порой сделаны по единым лекалам (французским сборникам орнаментов), военные атрибуты обеих империй восходят к Риму. Наполеона, конечно, чаще изображали в лавровом венке, но и Александр ненамного отставал от великого соперника, да и стиль в обоих вариантах равно слегка лубочный. Но главное, что примиряет французский ампир и русский классицизм, а также нарушает обычную витринную унылость подобных перегруженных декоративно-прикладным искусством выставок, это сам Главный штаб. Его построил Карл Росси – может, и не лучший, но уж точно главный архитектор петербургского классицизма. В апартаментах министра иностранных дел Российской империи, где и разместилась выставка, сохранились подлинные интерьеры Росси – на поверку оказавшиеся едва ли не лучшим экспонатом.