Грейс Келли. Жизнь, рассказанная ею самой
- Автор: Келли Грейс
- Год: 2012
- Язык: русский
- Год: Яуза-пресс
- ISBN: 978-5-9955-0484-9
- Переводчик: Наталья Павловна Павлищева
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Грейс Келли. Жизнь, рассказанная ею самой». Краткое содержание книги:
Как нелюбимому ребенку превратиться в голливудскую звезду? За что Хичкок называл ее ВУЛКАНОМ ПОД СНЕГОМ и какие бури страстей бушевали под маской ее внешней холодности? Почему Грейс с мужем не любили вспоминать свою свадьбу и не смотрели свадебных фотографий? Чего ей стоило отказаться от кинокарьеры и как «венценосной домохозяйке» в 50 лет оставаться иконой стиля? Правда ли, что «богатые тоже плачут», и каково «жить в аквариуме», на виду у всего мира, соблюдая тысячи правил этикета и не имея возможности вырваться из «золотой клетки»?.. Отвечая на самые сокровенные женские вопросы, эта исповедь позволяет заглянуть в душу прекраснейшей принцессы XX века.
Раньше я переживала бы, получалось, что снова в стороне, просто приложение к своей семье, мои успехи только оттеняют успехи старших. Но теперь это не играло для меня никакой роли! Я на сцене, а то, сидят ли в первом ряду мои родственники, не столь важно, главное – роль.
Джек Келли мог гордиться своей никчемной дочерью – мою игру приняли хорошо, хвалили критики, хотя фурора ни пьеса, ни наши старания не произвели. Но для первого профессионального выступления получилось прекрасно.
Дядя Джордж, попросивший своего приятеля Ганта Гейтера, продюсера, посмотреть спектакль и сказать, действительно ли я могу быть актрисой, видно, тоже получил хороший отзыв и был счастлив, что племянница начинает артистическую карьеру с роли в его пьесе. Флоренс Маккрикет мне удалась. Можно бы и лучше, но времени на репетиции выделялось очень мало, все же театр летний, труппа существовала тоже только летом.
Мной гордились, но никто не знал, как быть дальше.
– Мама, мне предложили роль в спектакле «Отец» по Стриндбергу.
– Снова в Нью-Хоуне?
– Нет, ставит Реймонд Мэсси, он сам будет играть роль отца, а мне предложил дочь. Обкатывается спектакль в Бостоне, а в ноябре переводится на Бродвей.
Мама обомлела.
– На Бродвей?! Грейси, я не ослышалась?
– Нет. Повторяю: Реймонд Мэсси выбрал меня на роль дочери в спектакле по Стриндбергу «Отец», в котором сам намерен играть отца. Такие предложения дважды не делаются.
Последнее мама понимала и без меня. Одно дело – хвастать перед знакомыми и родственниками тем, что дочь хорошо играла на сцене летнего театра, но совсем другое – в разговоре небрежно упомянуть, что меня пригласили на Бродвей.
Она помчалась к отцу. О чем там говорили, не знаю, понимаю, что обсуждался вопрос, как быть с моими отношениями с Доном и где мне жить. «Совершенно надежной Барбизонке» мама больше не доверяла, отпускать меня на съемную квартиру не рисковала, но и переезжать в Нью-Йорк, чтобы жить со мной, тоже не могла. В конце концов, это нелепо – держать на привязи взрослую дочь.
Я думаю, что маму меньше волновали мои собственные чувства и куда больше то, что скажут люди, если узнают, что меня нужно контролировать и в таком возрасте. Сразу пойдут сплетни, что я дурно себя веду.
Отец принял соломоново решение – выделить мне квартиру в новом доме «Манхэттен-Хаус», который заканчивали строить несколько фирм, объединившись. Папины «Каменщики Келли» входили в это содружество, а потому он имел возможность подарить дочери квартиру.
– Мой подарок тебе на двадцатилетие. А мама займется обстановкой.
Я вовсе не желала селиться в сером муравейнике на Шестьдесят шестой улице, рядом с универмагом Блюминдейл. Но уж лучше такая квартира, чем домашний арест или «Барбизонка».
– Спасибо, папа.
И надежда, что когда-нибудь смогу заработать столько, чтобы купить себе квартиру там, где захочу, такую, какую захочу, и обставить ее тоже самой, а не по маминой подсказке.
Мама действительно приложила немало усилий, чтобы напичкать небольшую квартирку мебелью в целях экономии из «Гранд-Рэпидс» – сущим уродством, тяжеловесным и страшно безвкусным одновременно. В полунищей комнате Ричардсона и то уютней. Никакие усилия хоть как-то сгладить этот кошмар не смогли.
И все же это была свобода!
Главным требованием отца было не только не встречаться с Доном, но и вообще забыть о его существовании.
– Этот еврей не должен появляться рядом с тобой!
Джеку Келли всегда казалось, что евреи и коммунисты обязательно погубят Америку. Каким образом, он не знал, но твердо верил, что это непременно произойдет! Если, конечно, американки не одумаются и не перестанут встречаться с вот такими парнями…
Удивительно, папа всегда подчеркивал, что он рабочий парень, хотя и заработавший много денег, а вот коммунистов ругал не меньше, чем евреев. Я никогда не интересовалась политикой, во всяком случае, разными коммунистическими идеями, но помню, что коммунисты выступали за права рабочих. Правда, мои друзья Галина и Мстислав вынуждены были бежать из коммунистической страны. Они не были рабочими, они музыканты, и о своей стране говорили со слезами и гордостью: страна – это не чиновники, мешающие жить, а люди, которые замирают, слыша хорошую музыку.
Папа потребовал почти клятву, что я не буду встречаться «с этим евреем». Я дала и со спокойной совестью нарушила в первый же вечер самостоятельной жизни в «Манхэттен-Хаусе». Меня вынудили дать обещание, а даже в католичестве вынужденная клятва не считается полноценной.