Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.
- Автор: История Коллектив авторов --, Костенцев Арсени
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0927-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.». Краткое содержание книги:
— Вы что, идиоты, — крикнул я, — раз не уходите. Может быть, сейчас придут откуда-нибудь турки и вас перережут.
А ребятам сказал:
— Давайте пойдем назад! — И мы направились к Курткаю в Средней Горе, лишь пока пришли к винограднику под большой валун, стемнело. Я подумал: если генерал Гурко разбил турок при Новой Загоре и отправился к Старой Загоре, то эти места остаются пустыми. Какое войско поспеет сюда первым — турецкое или русское, — то займет их без боя. Будет хорошо, если теперь придут другие русские войска из Тырново, но прибудут ли они, я не знал.
Мы остановились там в винограднике и переночевали. В тот же вечер из этого кортенского и новозагорского виноградника я отправил Курти Стоянова родом из Сливена — брата убитого в 1876 г. Таню Стоянова — узнать, что в Сливене. С Курти отправил и Доню Николова, родом из Кырклисии, чтобы пошли ночью, подкрались к Сливену, и, если получится, проникли в город. Оттуда Куртю Стоянов отправится в Котел, а Доню Николов через Бурга и Варну — в Шумен. Поскольку Дони работал в Варне и Шумене, у него были знакомые, и он мог узнать, сколько турецких войск находится в Шумене. Курти же узнает, сколько их в Осман-Пазаре, в Котеле и Демир капии. И в тот же вечер отправились Курти и Дони пешком. Это было 20 июля 1877 г.
С Дони я не был хорошо знаком, не знал и его храбрости, но Курти мне его рекомендовал как хорошего человека, сообщил, что еще с братом Таню они действовали вместе. Что касается Курти — само собой разумеется. Он был столь решителен, что мог попасться посреди целого батальона неприятеля и все же живым не даться, как и сделал его брат Таню в 1876 г., когда при Поповом селе его окружили турки. В руки врага он попал только мертвым.
Когда Дони и Курти отправились к Сливену, мы немного поспали. Только рассвело, подымаемся на пригорок и смотрим: поле покрыто собранной пшеницей! Колосья скошены. Покрыто все поле снопами, но пустое, никаких людей нет. То тут, то там человек спешит к каким-нибудь зарослям или холму, и только они видят тебя издалека и, не зная, кто ты, хотят скрыться. Мой взгляд был прикован к линии железной дороги, я пытался увидеть, когда появится от Тырново Сеймена[247] паровоз и не возникнут ли турецкие войска. В какой-то момент появились два-три человека, которые что-то катили перед собою[248] и, не останавливаясь, взглянули на Нову Загору и отправились к Ямболу[249]. Я понял, что по прибытии в Ямболу надо телеграфировать оттуда, что нигде в этих местах нет русских войск. Тогда сказал Петру Николову Делиминкову, шурину Курти, куда ему отправиться ночью:
— Петр, садись на коня, через Ченакчий и Елхово езжай по Средна горе и посмотри, что в Старой Загоре.
Петр отправился к Ченакчию, я же тронулся по дорожкам к Кортену, а оттуда — к Лыджите. Прибыв в Тунджу, мы увидели, как два турка брели к дороге из кустов. Мы окликнули их, но они убежали. Пока мы добрались в Оризаре, стемнело. Так прошел тот день — 20 июля 1877 г.
Вечером я решил, что мы пойдем в турецкое село Джумали взять хлеб и овес для лошадей. Ночь была темной. Пришли к нам десять турок из более богатых и предложили мне поужинать у какого-то Хаджи Ибрахима. Меня объял страх, не нападут ли внезапно ночью турки, потому что знал, что были известия обо всем, что происходило, а нас — лишь 20 человек. А откуда мне знать, не придет ли какая-нибудь турецкая чета от Чамдере или Бинкосбоаза? Потому я выдумал одну ложь: сказал туркам, что в эту ночь мы ждем, когда прибудет конница из Елены, и пусть они следят, чтобы был овес и хлеб…
Хаджи Ибрахим ухватился за ту мысль, чтобы я стал его гостем в этот вечер, да и мне хотелось того. Но, черт подери, было страшно, что на нас нападут. Я позвал дежурного и сказал ему хорошенько стеречь: пусть четыре всадника объезжают село, остальные идут на гумно, одни спят, другие — караулят. Турок Хаджи Ибрахимов нанес разных наскоро приготовленных яств: баницу[250], яйца, цыплят, молоко и халву. Мы сели ужинать с ним, потому что, по турецкому обычаю, когда в доме присутствует мюсафирин[251], гость, хозяин ест с ним.
247
Тырново-Сеймен (Тырново-Сейменли) — ныне Симеоновград, город в Болгарии на границе с Турцией.
248
Видимо, дрезина.
249
Ямбол — город Ямбол, между Стара Загорой и Бургасом.
250
Баница — традиционный болгарский пирог.
251
Мюсафирин — искаженное от турецкого «мисафир» — гость.