Наследники Белого слона

– Я – не мореход, – тихо поправил он, – я врач. Спи, тебе нужно хорошо отдохнуть…

***

Она закрыла глаза, её дыханье стало ровным, а он стоял и смотрел на эту странную женщину, ветром житейских бурь занесенную в его гавань. И ему отчего-то казалось, что он знал её когда-то очень давно или когда-то её себе придумал, – но в другой жизни, совсем не похожей на тот закипающий кошмар, что швырнул их друг к другу.

 В ночном небе с ревом пронеслись бомбардировщики. Она открыла глаза, увидела его рядом, и её лицо озарилось тихим светом.

– Это самолёты, – поспешно объяснил он. – Наверное, полетели на юг – там, в горах повстанцы…

Но она вовсе не испугалась и продолжала улыбаться:

– Жизнь – прекрасное и страшное чудо…

– Почему?

– Потому, что она подарила мне встречу с тобой наяву.

Она вскочила на постели и схватила его за руки:

– Неужели ты ничего не помнишь? – и пытливо, с тайной надеждой, заглядывала ему в глаза.

Он покачал головой.

– Но как же?! Острова, наш корабль… Наш сын!..

Он молча смотрел на неё.

– Взгляни! – она подтащила его к стене, где висело большое зеркало. – Шрам! Кусок льда откололся – ты сам рассказывал мне – и рассёк тебе бровь… Ну, вспомни же, вспомни!

Он снова покачал головой:

– Я не помню, откуда это. Шрам у меня с детства…

– Но – эти глаза… Лицо! Эти руки!.. Ну, хорошо, – сдалась она вдруг, – но почему ты помогаешь мне?

– Это мой долг – долг врача. Мой христианский долг…

Она разом померкла:

– И… всё? – в её голосе дрожало неприкрытое отчаянье.

В ответ он привлек её к себе и поцеловал висок, губы…

***

Я рассказала ему всё.

–Но я не убивала этих людей. Ты веришь мне?..

Он кивнул.

– Тебе надо поскорее забыть эту историю.

Я невесело засмеялась:

– Всю жизнь только и делаю, что забываю!

– Так в доме у Луизы была странная лампа, и ты видела зеленый свет? И этот неизвестный точно ложился на стол?

– Я не видела – ложился ли он, но, судя по звукам, было именно так. Чтобы все это могло значить?

Он ответил не сразу. Помассировал пальцами усталые набрякшие веки: ночью к нему опять привозили домой раненых – тех, кого нельзя было везти в больницу.

– Я что-то слышал мельком, и если это… В общем, это очень опасно. Совсем не для маленьких девчонок.

– Я не маленькая!

– Брось… Мы уедем отсюда. Один человек организует нам переход через границу, но ему нужно время.

– А Малыш? – я успела уже всем сердцем прикипеть к Луизиному крикуну.

– Мы возьмем его с собой. Отдавать его в приют нельзя ни в коем случае, особенно теперь.

Я не поняла тогда и подумала, что он подразумевал порядки, что царили в приютах.

– Этот человек может помочь и с документами, – продолжал он. – Мы усыновим ребёнка, всё будет хорошо. Надо только ещё потерпеть, совсем немного…

…Я ушла ранним утром, когда он спал. Я оставила человека, которого всю жизнь искала, ждала, встретила, потеряла, нашла, – и вновь потеряла, и мрачный город-людоед принял меня в свои объятья, щурясь волчьими глазами бледных утренних фонарей.