От французской революции конца XVIII века до Первой Мировой Войны
- Автор: Чубарьян Александр Оганович
- Серия: История Европы. #5
- Год: 2000
- Язык: русский
- Год: НАУКА
- ISBN: 5-02-010082-Х
- Жанр: История
Электронная книга - «От французской революции конца XVIII века до Первой Мировой Войны». Краткое содержание книги:
Для историков, широкого круга читателей.
В день подписания договора англо-русские отношения находились на стадии ультиматумов. Эскадра адмирала Хорнби (семь новейших броненосцев) вошла в Проливы и бросила якорь в Мраморном море в виду Стамбула. Позиция Вены внушала опасения. И ранее, до Сан-Стефано, канцлер Д. Андраши вел переговоры с Форин оффис о совместном вмешательстве в войну. Но предполагаемые партнеры питали друг к другу сильнейшее недоверие; Вена не возражала против английской морской экспедиции в Проливы; что же касается собственных действий, Андраши опасался за их последствия — Англия и Россия, которых канцлер уподобил акуле и волку, могут показать друг другу зубы и удалиться каждый в свою стихию, Австрии же в случае конфликта деваться некуда.
Заключение Сан-Стефанского договора, выходившего за рамки достигнутых с Россией договоренностей, побудило Вену перейти к открытым угрозам. Вместе с Лондоном она потребовала созыва европейского конгресса для рассмотрения трактата целиком (понимай — и его пересмотра).
Ситуация достигла накала: британские броненосцы — в Проливах, российские войска — на берегу. Сравнительно миролюбивый глава Форин оффис лорд Э. Дерби, полагавший, что ради спасения разваливавшейся Османской империи не стоит пускаться в тридцатилетнюю или Бог знает скольколетнюю войну, ушел в отставку. Воинственный и не чуждый авантюризма премьер-министр Б. Дизраэли (лорд Биконсфилд) — как-никак писатель-романтик, — поощряемый и даже подгоняемый королевой Викторией, бряцал оружием. Спешно снаряжались два армейских корпуса в 60–70 тыс. штыков — больше при существовавшей добровольной вербовке наскрести не удавалось. По стране разлилась мутная волна джингоизма (шовинизма) — война с «варварской» Россией, символом которой изображались кнут и Сибирь, становились в глазах обывателя популярной.
Не красномундирников опасались в военном министерстве России и не шапкозакидательских планов Дизраэли, воображавшего, что с 60-тысячным войском можно одолеть «русского медведя». Страшили неустойчивость международной обстановки, коварство Габсбургов, перспектива нового варианта крымской трагедии. Пугала перспектива войны неизвестно на скольких фронтах: помимо уже существовавших Балканского и Кавказского, предвиделись бои с англичанами в районе Проливов и с австрийцами в Карпатах. Вполне вероятным представлялось вторжение флота ее величества в балтийские воды. Не исключалось нападение на порты Дальнего Востока, для отражения которого были усилены гарнизоны Владивостока, Николаевска и поселка Посьет.
Главнокомандующий на Балканском театре великий князь Николай Николаевич подал в отставку по причине расстроенного здоровья. Ему на смену назначили генерала Э. И. Тотлебена. Военный министр Д. А. Милютин распорядился об отводе из действующей армии всех гвардейских частей, гренадерского корпуса, трех кавалерийских дивизий. У Тотлебена оставалось, по его подсчетам, всего 100 тыс. человек. У турок насчитывалось 160 тыс. плюс эвентуально 60–70 тыс. англичан. Генерал, чья репутация стратега никем не подвергалась сомнению, считал возможным лишь оборонительный вариант. В записке от 8/20 июня 1878 г. он предлагал перенести линию обороны к хребту Балканских гор. Д. А. Милютин призывал «не рисковать новой войной против половины Европы».
И российская дипломатия отправилась в новую Каноссу с адресом Берлин, Унтер-ден-Линден. Александр II продолжал надеяться на дружескую помощь Германии, сгинувшую в самый день открытия конгресса (1/13 июня). Канцлер О. Бисмарк свел свою роль к тому, что открывал заседание и удалялся, оставляя российских уполномоченных на растерзание британцам и австрийцам. Представители Франции, не оправившиеся еще после разгрома 1871 г., вели себя смирно, с итальянцами вообще считались мало.
Конгресс «урезал» «Сан-Стефанскую Болгарию» более чем вдвое: автономное княжество располагалось к северу от Балканского хребта; к югу — так называемая Восточная Румелия, область, получившая лишь ограниченное самоуправление с генерал-губернатором христианином; в Боснии и Герцоговине вводилось австрийское управление — инициаторы Восточного кризиса сменили хозяина, а не воли добились. В Закавказье Ардаган, Карс и Батум вошли в состав России. Великобритания отдельным соглашением с Турцией добилась оккупации острова Кипр и соорудила там военно-морскую базу под предлогом защиты от агрессивных российских поползновений.
Общественное мнение России, узнав итоги конгресса, погрузилось в траур, настолько результаты не соответствовали предпринятым усилиям, понесенным жертвам и лелеемым надеждам. Златоуст славянофилов И. С. Аксаков выступил в изобличительной речью: западные державы «срывают с России победный венец», заменяя его «шутовской с гремушками шапкой»; «слово немеет, мысль останавливается, пораженная пред этим колобродством дипломатических умов, перед этой грандиозностью раболепства». После этой речи Ивану Сергеевичу пришлось провести некоторое время в тиши Владимира, дабы остудить разгоряченный ум.