Разрыв не по шаблону

А потом все это развернуло и подуло им на восток — к Персидскому заливу. Мы почти не выходили из дома и только наблюдали, как желтая взвесь постепенно покрывает зелень в саду и оседает на чистых до этого дорожках. Температура поднялась до +42, и это несмотря на то, что приморская влажность существенно снижала градус жары.

Просидев в заточении под кондиционером два дня и дождавшись, наконец, затишья, мы с мамой приняли приглашение съездить в гости.

Джаухар отвез нас к маминой знакомой — той самой, у которой дом был «по понятиям». И я даже успела увидеть его снаружи — настоящий восточный дворец, но и только… Мы вынырнули из кондиционированной прохлады автомобиля на солнцепек — тридцать девять ощущались не на много прохладнее сорока двух. Машина сразу же тронулась с места и меня обдало запахом выхлопной трубы. Я нечаянно вдохнула… а дальше «в зобу дыханье сперло» и в глазах резко потемнело.

Только к вечеру вернувшись на нашу женскую половину, я молча прошла к дивану, улеглась, отвернулась к стеночке и затихла так. Мама занималась Янкой, кормила ее… Потом присела возле меня. Помолчав, спросила:

— Но это же все решает, Ксюша? Двое детей — это уже двое… — и замолчала, потому что у меня затряслись плечи: — Не плачь только… ты что — смеешься?! — поразилась она, растерянно улыбаясь.

— И… извини, я уже — успокоилась, — клокотало у меня в груди, — чтобы дети… это с женой нужно спать, мам, а не обходить по дуге месяцами, как прокаженную. И это все решает — да… — набирала я номер Вадима, пока еще были на это силы и хватало смелости. Может потому, что рядом мама?

— Вадим… — выдохнула я, — когда я узнала про Лену… я ушла из дому и тоже изменила тебе. Тогда, когда ты не мог дозвониться. С кем — не знаю. Просто… таксист, первый встречный — чтобы не чокнуться или не сделать что-то с собой. Сразу хотела сказать, но ты же — без подробностей, вот и я… так же. Такие дела… — слушала я некоторое время оглушающую тишину в трубке, потом отключила связь сама. Прошептала дрожащими губами:

— Ну-у и… и ожидаемо. Господи… — и с силой, до боли сжала кулаки между коленями, стараясь хоть как-то собраться, чтобы не пугать дочку и маму.

— Почему ты не сказала про ребенка? — допытывалась она, — ты же не сказала самое главное!

— Мама… Ты что — еще не поняла? Это не его. Три недели! А еще вернее — четыре, я точно знаю дату. Это тот… носатый, — наливалась я почему-то краской аж до боли в щеках, — защита была — я помню, но видно… проруха та самая. У Вадима была женщина и он даже не смотрел на меня эти полтора месяца, не то, чтобы… Какой ребенок?!