Разрыв не по шаблону
- Автор: Шатохина Тамара
- Серия: Мужские измены #4
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Разрыв не по шаблону». Краткое содержание книги:
Здесь у нас история главной героини и еще двух женщин.
— Мама… — делилась я с нею мыслями, — что с ним не так? Я поняла — теперь он работает с информацией по вулканам и это нормально: кто-то лазит по склонам и снимает данные, а кто-то их систематизирует и делает на основании этого выводы… и ладно с этим! Но вот так — намертво прикованным к компьютеру и креслу, пробавляясь проститутками? Мам?
— Ступни раздроблены, Ксюша, — помолчав, объяснила мама: — Встать на них — мука мученическая, это адская боль. Он пытался вначале ходить на костылях, но при этом все равно же нужно хоть как-то опираться стопой. Ему предлагали отнять их, но решиться на это… Я даже не знаю, как поступила бы сама.
— Он мужчина, мама.
— И что теперь? — не поняла она.
— Я не о половых признаках… sorry. Понимаю твои чувства — ты относишься к нему, как к пострадавшему ребенку — в силу своего возраста. Но он мужчина, мама! Молодой, но уже мужчина — двадцать шесть это уже возраст осмысления, отрезвления от всех этих… заблуждений и закидонов юности. Я по себе знаю! Жидковато, мам. Жидковато против… Маресьева, к примеру. Понимаю, что там был мощный посыл — рвать на части врага, воевать, уничтожать физически тех, кто и сам уничтожал! Но мам… проститутки? Приемные дни? Да, б…дь! Извини… Он что — не видит вас с Джаухаром? Ему что — не хочется такого же? И детей? Понятно, что не всем с этим…
— Ксюша! Я поняла тебя, — прикрывая глаза, откинулась на подушки мама: — Я к нему отношусь с огромным уважением. И узнав за это время, и даже в силу его профессии — тяжелой, мужской, и да — как…
— … к несчастному ребенку. Но он мужик, мама! И вот эта его инвалидность — тот же враг. Да Маресьев танцевал без ступней, мам, ты же помнишь — через слезы и дикую боль… мы можем только догадываться — какую, но он танцевал до кровавых мозолей! Отмачивал культи в холодной воде, снова пристегивал протезы и шел танцевать, чтобы комиссия допустила его летать на истребителе — не абы чём! — выдохнула я и уже спокойнее сделала вывод: — Слабоваты их мужики против наших. Шестая рота, атака мертвецов в первую мировую… Слабо им. Этот их темперамент, закидоны — они только на рывке. А ты попробуй, как Маресьев — месяцами… через пот, боль и слезы, ради великой цели?
— Ксюшка… — тихо проронила мама.
— Да я понимаю все, извини. Но только то, что у вас двоих — оно того стоит. А тут — проститутки… Ладно, мам, меня несет что-то… будто пьяная — от впечатлений, наверное. Хотела спросить о твоей работе — ты же не знаешь арабского?
— Ну-у, — рассмеялась с облегчением мама, — я же занимаюсь коррекцией с русскоговорящими детьми, через русскую речь. Платят очень хорошо. Просто сидеть дома — скучно, да и должна же я хотя бы попытаться компенсировать мужу двадцать семь тысяч долларов штрафа?
— Ужас, мам, — хохотала я, пряча лицо в ладонях: — Это просто немыслимо! Из каких соображений и кому пришла в голову именно такая сумма? Почему сразу не миллион? А можно, я обниму его завтра и расцелую за тебя? Это можно?
— А он в ответ начнет растроганно раскармливать тебя, как меня в свое время, — поддержала она меня.
— Ты доходяга была, тут я его понимаю, — хихикала я, — женщина должна быть мягкой, да?
— Вот и посмотрим — какой ты отсюда уедешь, доходяга? Особенно после сладостей Аннуры. Это через два дня… свежеприготовленные они особо вкусные. Готовься, там тако-ое: холодные щербеты — мятный, лимонный, нуга… особенно темная — с лавандовым медом…
— Стоп, — поднимала я руки в арабском жесте отрицания, — дальше не нужно. Я уже согласна — женщина должна быть мягкой.
Первый раз за эти месяцы я смеялась. И улыбалась просто так — не заставляя себя из вежливости или для Яны. Мне было хорошо.
А этой ночью я поняла, что мне нормально без Вадима. Там — дома, рядом с ним было трудно и плохо… напряжно — точнее не скажешь. Сейчас я не скучала по нему, говорила по телефону спокойно, не рвалась увидеть или выяснять те самые клятые подробности… Мне хотелось, чтобы вот так, как у мамы… или никак. Вряд ли стоило надеяться на чудо, поэтому, скорее всего — никак. И пускай! Это лучше, чем жить с постоянным чувством вины и без доверия.