Нильские тени (ЛП)
- Автор: Уитмор Эдвард
- Серия: Иерусалимский квартет #3
- Год: 2021
- Язык: русский
- Переводчик: Аськин Андрей
- Жанр: Историческая фантастика
Электронная книга - «Нильские тени (ЛП)». Краткое содержание книги:
— И это то, что я вижу, — сказал Джо. — И это то, что я слышу.
Ахмад глядел в пустоту, глаза его блестели за стёклами очков, огромная голова смотрела навстречу воображаемому ветру, потрепанное канапе было явно под небольшим углом ко Вселенной. Ахмад серьёзно кивнул направо и налево, словно приветствуя спутников своей юности, и потянулся рукой туда, где среди тёмной груды обломков покоился древний помятый тромбон. Ахмад торжественно поднёс к губам пыльный инструмент, погладил его, выдул пробную ноту и поднялся на ноги.
И прозвучал меланхоличный взрёв, мощный глиссандо. А затем звук покатился вниз в затяжном салюте величию мира, затерянного во времени.
— 11 —
Тромбон
Когда наступила ночь, Джо и Ахмад переместились во внутренний двор отеля «Вавилон». Ахмад развёл небольшой костер и, умело смешав зерна, специи и овощи во множестве маленьких блюд, приготовил вегетарианский ужин, который оголодавший Джо нашёл восхитительным.
Что же касается Ахмада, то он был рад, что у него есть повод готовить для кого-то, ведь ему не доводилось принимать гостей с тех самых пор, как его крошечный домик на краю пустыни был сметён ветрами во время прошлой войны заодно с остальной частью тогдашней жизни Ахмада.
Итак, они расположились в маленьком дворике, там, где виноградная лоза и цветы. Притулились, как бедуины под пальмой, вокруг тлеющих углей маленького костра. В трущобах большого города они нашли для себя отдалённый оазис, шепчутся под звездами и без конца потягивают из чашек крепкий и сладкий кофе. Длится ночь, и Ахмад с ностальгией пересказывает Джо разные случаи из своего прошлого. В успокаивающей темноте он потихоньку открывает ящички своей памяти, и из безмолвной игры теней за пределами маленького круга света вызывает в необъятность ясной египетской ночи людей и события.
Помимо рассказов о забавных курьёзах своей собственной жизни, Ахмад вспоминает о Менелике, сёстрах и мужчинах клана каирских Коэнов. Все эти люди в прошлом были тесно связаны со Стерном, и вскоре Джо начал видеть в жизни Стерна нити этих связей. Джо припомнил пророчество Лиффи, что для Джо настал момент, чтобы отправиться в путешествие во времени. Сеть Стерна охватывала более века, не все попавшие в неё сейчас были среди живых, и всё же их присутствие ощущалось по-прежнему так сильно, что беспокоило подсознание знавших их людей, проникая сквозь qwerty.
На следующий вечер они снова пришли во дворик, чтобы просидеть в этом крошечном оазисе до самого рассвета. Ахмад продолжил вызывать призраков из теней у костра и, рассмотрев, отправлять их обратно — в темноту и небытие. А когда Ахмад отвлекался на кофе, остановки на дороге его памяти перемежались долгой тишиной. Тогда Джо смотрел на огонь и пытался расшифровать сообщение от Стерна, которое Ахмад нёс на протяжении десятилетий, как кот галактику.
Во всём, что говорил Ахмад, были подсказки, следы на песке и клочки разорванных писем. Джо расшифрует это позже, когда, раскрывая правду о Стерне, отправится дальше.
Когда придёт время оглянуться назад и поразмыслить над странствиями Стерна, сетью линий, в переплетении рисунка которых проявится то, что искал Стерн.
Когда великий город просыпался, Джо уходил в свой номер и, прежде чем заснуть, сонно размышлял об одиссее Стерна.
Ахмад? …Стерн?
Несомненно, это путешествие во времени, как и предупреждал Лиффи. Не горы, реки и пустыни, которые придётся пересечь, а воспоминания, которые нужно исследовать.
Джо обратил внимание на то, как последовательно менялось поведение Ахмада когда они попали из коридора отеля «Вавилон» в тайное логово Ахмада, а затем в цветущий дворик. Ахмад с каждым шагом всё больше открывал своё сердце. С каждым следующим наступлением тьмы, с каждым вечером, когда последний солнечный свет умирал и приходил час разбивать лагерь под звёздами.
Почему Ахмад так быстро открылся?
Чем больше Джо думал об этом, тем больше ему казалось, что может быть только одно объяснение — Стерн. Ахмад знал, что Джо не враг Стерну, и, очевидно, чувствовал необходимость поговорить о нём, что-то сообщить Джо. Но почему Ахмад так сильно в этом нуждался? Что вдруг заставило его преодолеть многолетнюю привычку молчания?
Воспоминания, прошлое… Осколки и черепки, как сказал Лиффи. Попытка восстановить чашу… сосуд, в котором в иную эпоху хранилось вино других жизней.
Да, в своей странной манере, через пень колоду, Ахмад даст Джо кончик нити.
Джо слушал ночью, спал днём, а остальное время — в течение нескольких суток — размышлял над фрагментами воспоминаний Ахмада, пытаясь охватить разумом сплетённую Стерном за десятилетия трудов сеть.
Так неуловимо… время. Стерн вовлёк в свою жизнь много людей, побывал во множестве мест; сеть его очень обширна. И теперь, когда война и всё рушится, он умирает…
Джо с Ахмадом предстояло провести под звёздами во дворике отеля «Вавилон» только несколько ночей. И всё же, когда Джо потом оглядывался назад, они расширялись во многие миры, далёкие-далёкие, словно рассеяные по всей вселенной.
Секретной вселенной Ахмада, как выразился однажды Лиффи.
Джо узнал, что Ахмад познакомился со Стерном через Менелика. Стерн тогда изучал арабистику в Каирском университете; перед тем, как отправиться в Европу и задолго до того, как он взялся за осуществление своей мечты о великой новой нации на Ближнем Востоке, состоящей из мусульман, христиан и евреев. Ахмад был свидетелем становления Стерна из мальчика и буяна в непоколебимо преданного идее революционера.
Джо радовала открытость Ахмада. Ранний период жизни Стерна прежде был для него загадкой. И вот, после стольких лет близкого знакомства со Стерном, ему теперь было странно слышать о неуклюжем молодом человеке, совершавшем, как и все в своё время, глупые ошибки. Или представить юного Стерна надувшимся от обиды из-за задетого тщеславия. Или нелепо выпендривающимся, когда окружающим очевидно, что он сел в лужу.
Джо слушал у костра описания Ахмадом этих давних сценок, и даже переживал их вместе с рассказчиком. Джо понимал, что никогда бы не смог воспринимать их так, не знай он Стерна достаточно близко.
«Это любопытно, — думал он, — что тот, кого мы любим и уважаем и восхищаемся, часто кажется нам таинственным и недосягаемым. Как будто он уже с пелёнок видит жизнь яснее, чем мы, и ни разу не был смущён и напуган. Как будто он сразу охватил жизнь орлиным взором и понял её насквозь, а не как мы — без конца спотыкающиеся о тысячу мелочей».
Прошлое человека. Эти мгновения печалей и радостей ложно упорядочены в ретроспективе, давая наблюдателю кажущуюся непрерывность жизни. Как строфы поэмы.
Естественная тоска — выйти за рамки, разгадать вселенскую тайну — иногда рождает имя исторического масштаба, например, Стерн.[45]
Что, если именно эта людская тоска вызвала наше представление о Боге? …и создала всё божественное в человеке?
Жестокость и сострадание, порок и святость.
— Война? — размышлял Ахмад однажды вечером. — Честно говоря, я не обращаю на это особого внимания. В этой части света всегда что-то происходит.
Что касается немцев, то о них нельзя думать иначе, как о варварах, монгольских ордах нового времени. И, к сожалению, нашествие варваров выгодно нам, отчасти, потому что когда враги у ворот, нам некогда судить себя. Дикость находится за городскими стенами, а мы можем радоваться нашей праведности.[46]
Но что это за варвары? Что за мужчины и женщины, которые между убийствами слушают сороковую симфонию?
Мы можем счесть, что это новшество нашей развившейся к современности чувствительности, но это не так. Зверь живёт внутри каждого, он зародился там миллион лет назад. Многие из нас могут легко перекинуться, озвереть. Особенно те, кто во времена перемирий — ведь варвары всегда где-то за стенами угрожают нам — кто во времена перемирий всего лишь разглагольствует с трибун. Что касается меня, я рад, что не отношусь к людям, облечённым властью; с моими страхами и навязчивыми идеями это было бы опасно для общества.
Ахмад улыбнулся.
— Другими словами, здешние небеса спасают нас от прихода к власти людей, умеющих мечтать, и слишком отрывающихся от реальности. Особенно неудачливых художников, худших из многих плохих. Все тираны представляются мне несостоявшимися художниками того или иного рода…
Как и большинство людей.
— Люди так меняются, — говорил Ахмад другим вечером. — Меня всегда поражает, насколько. Стерн раньше любил порассуждать о поэзии, опере и смысле жизни, потом им овладела жажда перемен, и теперь он выглядит вечно озабоченным. Ненормально оживлённым. Мечется из одного места в другое, не успеешь поздороваться.
45
Within the universal mystery sometimes given the name of history.
46
«…Спустилась ночь, а варвары не прибыли. А с государственных границ нам донесли, что их и вовсе нет уже в природе. И что же делать нам теперь без варваров? Ведь это был бы хоть какой-то выход». — Константинос Кавафис, житель Александрии «В ожидании варваров» — перевод Софьи Ильинской.