Нильские тени (ЛП)
- Автор: Уитмор Эдвард
- Серия: Иерусалимский квартет #3
- Год: 2021
- Язык: русский
- Переводчик: Аськин Андрей
- Жанр: Историческая фантастика
Электронная книга - «Нильские тени (ЛП)». Краткое содержание книги:
Ахмад со вздохом поднялся из-за прилавка.
— Я долго говорил об этом со своим другом Стерном… Стыдно, но я попросту потерпел неудачу и не знал, как жить дальше. Помню, я вышел из кафе и посмотрел вверх, а там — в чёрном полированном небе — медленно кружили вороны.
Помолчав, Ахмад заговорил более лёгким тоном.
— И что я сделал? Ну, я решил попробовать заняться незатейливым бизнесом. Я поставил своей целью доход, добычу, всё остальное не имело значения. Будь прокляты сироты и голодные вдовы. Скулящие неудачники, пусть добывают себе пропитание как хотят; остальным не легче. Если Карнеги мог душить бедняков и, имея в год десять миллионов, бросать в толпу монетки и быть за это почитаем, почему не могу я?…
Джо инстинктивно дёрнулся от стойки — в поле его зрения вдруг появилась макушка. Ахмад уткнулся своим огромным носом в край прилавка и приподнял канотье.
— Рыба с картошкой, — сказал Ахмад. — Жирная рыба и левантийские чипсы. Вы видели фургончик Лиффи?
— Конечно, — сказал Джо. — «Ахмадмобиль»?
— Именно. Раньше он принадлежал мне. А изначально, в Первую Мировую войну, фургон использовали как скорую помощь. Он достался мне по-дешёвке, потому что был военным излишком, как и я сам. Ну вот, у меня теперь был фургон, хитро оснащённый чаном для жарки во фритюре и холодильником для рыбы, и моей целью было добиться успеха. В одиночку подняться к вершине, стать «Карнеги жирной рыбы и жирных чипсов». И я поехал по изрезанным колеями закоулкам большого Каира, весело звеня колокольчиком скорой помощи, готовый на месте принять заказ и тем облегчить работу домохозяйкам. И так я стал первым на Ближнем Востоке инициатором современного бизнеса быстрого питания.
— Это удивительно, — сказал Джо.
— И я был также инициатором того, что можно было бы назвать мусульманским передвижным праздником.
— Это ещё более удивительно, — сказал Джо.
— Ну, во всяком случае, это мне так казалось. И какое-то время я думал, что «Ахмадмобиль» станет привычным бытовым словом на улицах Каира. Но тут… как там у китайцев: «Собака взялась ловить мышей».[43]
Огромный нос Ахмада дёрнулся, словно унюхав отвратительный запах.
— Я выбрал плохой способ зарабатывать на жизнь, зря сунул в капитализм свой нос. Капитализм — это скользко. Поэзия и кипящее масло просто не смешиваются. Вы, европейцы, поняли это уже ко времени инквизиции.[44]
— Значит, тебе не повезло? — спросил Джо.
— Ну, я ездил по округе, звеня колокольчиком скорой помощи и представляя себя сказочным Крысоловом. Чтобы сократить расходы я испробовал все мыслимые уловки. Неделями жил в этом вонючем фургоне и спал на носилках, как жертва с поля боя, надеясь лучше почувствовать капитализм. Но всё что я чувствовал — грязь, дым. И дух мой был сломлен.
Я насквозь пропитался жиром, но это не помогло мне стать новым Карнеги. Нужно было смириться.
Ахмад слабо помахал канотье и скрылся. Джо несколько раз глубоко вздохнул, прочищая легкие. Большой рыжеватый кот так и таращился на него с улицы.
— Я всё верно предвидел, — вскричал Ахмад, — но опередил своё время и пролетел. Люди неохотно меняют привычки. Вот почему вИдение никогда не окупается, а поэзия никогда не приносит стабильный доход. Если вы хотите зарабатывать, надёжнее идти проторенным путём, раз людей устраивает и они платят за это. А ещё лучше, — тут он заговорил совсем тихо, — повторить то, что было сделано очень давно. Например, три или четыре тысячи лет назад, как поступил сумасшедший Коэн. Вот это действительно может принести хорошие деньги.
— Алё? — Джо не расслышал.
— Я говорил, что я владею секретом успеха бизнесмена в этой части мира. Только сам использовать его не могу, не моё это, эх…
— И каков секрет?
— Недоверие и обман — вот кодекс поведения делового человека в Леванте.
Из-под стойки снова появилась макушка Ахмада. Он положил на стойку свой нос, а очки его подпрыгивали вверх-вниз. Похоже, он тихо смеялся.
— Потому что в глубине души каждый настоящий левантинец знает, что если мир вокруг хотя бы наполовину так коварен, как он сам, то миру следует быть очень внимательным. Иными словами, у нас много общего с великими мира сего. Гитлер, Сталин, Чингисхан…
И Ахмад, посмеиваясь, опять скрылся из виду.
Джо принялся беспокойно вышагивать взад-вперёд по вестибюлю, удивляясь: какого рожна Ахмад ведёт беседу, прячась под стойкой? Конечно хорошо, что он на удивление разговорчив. Но почему он прячется? Неужели он настолько застенчив, что может говорить открыто только если большую часть времени остаётся вне поля зрения?
— И что было дальше?
— Я был в долгах, а бравшие в долг домохозяйки деньгами со мной не расплачивались. В этом бизнесе у меня не было будущего. Я окончательно понял это однажды вечером, когда вошел в кафе, и ни одна душа не узнала меня. Это кафе было наше привычное место, и мы с Коэном и Стерном всегда ходили туда посидеть в кругу друзей. А сейчас меня отказываются признавать?… Мне было не только стыдно, мне было и стыдно, и унизительно. Я был ничем, и знал, что я ничто.
Ахмад застонал за прилавком.
— Ну а на следующее утро я устроился на временную работу. Если бы мне кто-нибудь предложил её раньше, я счёл бы это шуткой. Но вот я устроился, и шутка затянулась, и стала началом моей собственной Великой Депрессии, предвещающей мировую. Как обычно, я опередил своё время.
И снова Ахмад погрузился в молчание под стойкой.
— Какая работа? — спросил Джо.
— Должность администратора в грязном борделе, позже анонимно приобретённом секретной службой со мной в нагрузку, вот в этом гниющем строении, в котором мы с вами сейчас находимся, нелепо названном отелем «Вавилон».
Голова Ахмада вынырнула над прилавком. Он приподнял подбородок и уставился на Джо, лицо его было невыразительно, канотье съехало набок.
— Однако с тех пор я смирился со своей участью, и иногда мне даже удаётся найти в себе немного юмора: я говорю себе, что нахожусь здесь в Вавилонском плену, — он улыбнулся и опустил голову.
Прошло ещё немного времени.
«Это невыносимо», — подумал Джо, подпрыгнул и перегнулся через стойку, чтобы подглядеть чем там занят Ахмад.
Тот стоял на четвереньках спиной к Джо и вынимал винты крепления одной из панелей декоративной обшивки. Панель эта, в отличие от соседних, давно потеряла лак.
— Возможно вам интересно, почему я не поддерживал себя подделкой документов. Мог бы, ведь у меня неплохо получается. Спросите любого в городе и он скажет, что никто не зарабатывает больше чем поэт Ахмад. Тонкие линии и чёткие детали, точные портреты и искусные завитки…
Джо подпрыгнул — над стойкой снова выросло лицо Ахмада, на этот раз ухмыляющееся.
— Вам это интересно? Почему я не выложил себе фальшивыми бумажками путь к огромному богатству?
— Да, конечно, — сказал Джо, переводя взгляд с Ахмада на шпионящего кота.
«Месмерист какой-то», — пришёл к выводу Джо.
— Я так и думал. Но для меня, видите ли, это занятие — лишь ради искусства, и мне было бы неудобно тратить добытые так деньги на проживание. Благородная бедность среди фальшивых богатств — вот жизнь поэта Ахмада.
Он уставился на Джо, уткнувшись в стойку подбородком.
— Итак, пришло время аперитива, так что, пожалуйста, спуститесь до моего уровня жизни.
— Не понял.
— Лезьте в дверцу под стойкой. Вы сейчас на пороге того, что в готических романах называлось «тайной комнатой».
Джо перебрался к Ахмаду. Панель была снята со стены, открывая достаточно большое квадратное отверстие. Ахмад зажёг свечу и держал её сейчас перед чёрной дырой. Улыбка мальчишеского восторга осветила его лицо, когда он начал шептать:
— Этот таинственный шкаф, в который мы собираемся войти, остался от старых времён, когда отель был ещё борделем. Считайте это местной сокровищницей. Следуйте за мной, но будьте осторожны. «Оставь надежду, всяк сюда входящий», а ещё: Пригнись, или потеряешь голову.
Ахмад засмеялся.
— Avanti populo, — прошептал он, — «обратного пути у жизни просто нет». Спускаемся в подземный мир.
Секретный шкаф Ахмада в XIX веке сыграл значительную роль в истории Движения.
43
У автора: Sic semper Ahmadus — Sic semper tyrannis — «так всегда [происходит] с тиранами».
44
Особый церковный суд католической церкви под названием «Инквизиция» был создан в 1215 году папой Иннокентием III, хотя с ересью сражались всю историю церкви.
Данте писал «Комедию» приблизительно с 1308 по 1321 годы, и в 19-ой песне запихал в горящее масло папу Николая III, сверху уготовил место для Бонифация VIII, а потом обещал пробку — Климента V:
«Из каждой ямы грешник шевелил Торчащими по голени ногами, А туловищем в камень уходил. У всех огонь змеился над ступнями; … Как если нечто маслистое жгут И лишь поверхность пламенем задета, — Так он от пят к ногтям скользил и тут». — перевод М. ЛозинскийХотя Уитмор мог иметь ввиду что-то иное; бес его знает.