Нильские тени (ЛП)
- Автор: Уитмор Эдвард
- Серия: Иерусалимский квартет #3
- Год: 2021
- Язык: русский
- Переводчик: Аськин Андрей
- Жанр: Историческая фантастика
Электронная книга - «Нильские тени (ЛП)». Краткое содержание книги:
Достаточно посмотреть на меня, чтобы понять это. Смотрите, разве можно предположить, что это какая-то служанка, с мыслями не сложнее, чем о том, какую колбасу подавать на стол, явилась причиной существования закомплексованного поэта, который видит во дворике отеля «Вавилон» висячие сады Семирамиды?
Ахмад покачал головой.
— Нет. Полная чушь. А я, понимаете ли, потратил тысячи часов кипя от обиды на маму, и что? Почему я посвятил думам о ней так много времени своей жизни? Зачем выстраивал абсурдное объяснение её огромного значения в схеме вещного мира?
Ирония судьбы была понята мной слишком поздно. Эта моя сверхчеловеческая мать, эта мифическая женщина никогда не существовала. Ужасная ирония, но в моём возрасте уже нет времени это исправить…
Я просидел жизнь на берегу реки, ожидая что что-то произойдет, думая, что терпением можно чего-то достичь, но прошло время, и я постарел, и в конечном итоге остался в одиночестве.
Ахмад посмотрел на костёр.
— Судьба, моя беспощадная судьба. И жизнь, моя бесцельная жизнь.
И снова и снова Ахмад возвращался к польскому путешествию Стерна.
— …отчаянный побег из тюрьмы в Дамаске …слух из Стамбула, что Стерн появился на Босфоре …его путешествие в Польшу с таинственной миссией огромной важности …и, наконец, тайное собрание в доме в =wood snear Варшавы, за несколько дней до вторжения Гитлера…
Ахмад уставился на огонь.
— После поездки в Польшу Стерн пытался оправдаться передо мной за свой поступок.
Мы, как обычно, встретились с ним в склепе в воскресный день. Стерн толковал мне, что его взгляды изменились, и обосновывал необходимость этого путешествия. И я видел, как много значило для него разъяснить это мне; он старался изо всех сил, чтобы для меня его объяснение звучало разумно.
Но я не мог заставить себя принять это, понимаете? Тем более там, в склепе, где мы когда-то спорили о том, спасёт ли мир красота. Мне было больно видеть как он изменился, и как я изменился, как всё изменилось. Поэтому я считал своим долгом сказать ему, что следует остановиться. Конечно, это было неправильно с моей стороны, ужасно неправильно. Я должен был позволить ему пойти дальше, и — неважно, сколько боли он причинил мне своим рассказом — просто принять это как некую истину, правду Стерна. Ведь, какой бы она ни была, — возможно, это евангелие современного мира.
Но я не смог, Джо. У меня не хватило смелости. Я думал только о себе и злился из-за того, что мне придётся чего-то лишиться в этом грядущем мире. Стерн понимал мои страхи, потому что знал, что сам был важной для меня частью мира; частью, которую я любил, а теперь должен был навсегда потерять. Возможно, даже самым ценным лоскутком… Кто знает.
По-путнему, я должен был выслушать его, нравится мне это или нет, а после — обнять. Как в прежние времена, когда мы были друзьями, и ничего не скрывали друг от друга, смеялись, плакали и всегда поддерживали товарища.
Ахмада сглотнул, голос его понизился до шепота.
— Я этого не сделал. Вместо этого я попросил его заткнуться. Но Стерна было не заткнуть, он всё продолжал попытки подобрать слова, которые позволили бы мне его понять. А потом…
Ахмад опустил голову.
— …потом я набросился на него. «Заткнись, — кричал я. — Заткнись!» И силы покинули его, и он обмяк всем телом, и глаза его затопила жалобная печаль; печаль, без надежды на искупление.
Я подвёл его, Джо. Когда-то нас было трое, трое молодых друзей, неразлучных и разделяющих чувства и мечты друг друга; Коэн, я и Стерн. Коэн уже много лет как мёртв, а теперь я отвернулся от Стерна. Я уничтожил часть его жизни, забрав из его воспоминаний одного бедного человека — себя. И жестоко крикнул ему, что наши общие воспоминания теперь мертвы.
Стерн… Пропащий. Он остался совершенно одинок…
Ахмад некоторое время молчал.
— Сразу я не осознавал всей чудовищности своего поступка, но постепенно до меня дошло. Дошло, и медленно грызёт моё сердце.
И вот, когда мы сидим здесь, глядя в огонь, и сила ночи в её владениях безгранична, сидим, прижавшись к маленькому пятнышку света, два крошечных ничтожных существа, подвешенных на ниточках судьбы в царстве бесконечности и черноты на «жизни краткий миг», я вижу в пламени костра лицо Стерна, горящее светом истины.
А я предал его.
Отказался принять таким, какой он есть. Не имея мужества, я отвернулся от него. Отвернулся, оставляя наедине с мучениями, страданиями. Бросил друга. Своего друга… и даже больше — человека.
Ахмад вздрогнул.
— И польская история Стерна, начавшаяся однажды в воскресенье в склепе у Нила, так и не была доведена до конца. И это мой провал и провал всего мира.
Глупо, однако, обвинять придуманный не нами мир, потому что «мир» — это лишь метафора и абстракция. В судьбе каждого человека случается момент побыть демиургом, делать то, что правильно, и дарить любовь, когда дарить кажется невозможным а любовь представляется невыносимым издевательством. У всех нас однажды бывает этот момент. А подвернувшийся мне я умудрился испортить, я его просрал.
Ахмад посмотрел на ладони своих сильных рук.
— Это самый короткий момент в нашей жизни. И самый простой. Возможность достать до небес, или рухнуть в преисподнюю. Навеки…
— Кто знает, что на самом деле делает Стерн? — пробормотал Ахмад в одну из ночей, незадолго до рассвета.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Джо.
Ахмад наклонился над тлеющими углями.
— То и имею: кто знает? Что нам известно? что у него везде связи, и что он работает на англичан, в основном. Но может быть у Стерна есть что-то помимо этого, какая-то высшая цель? Может, им ведётся собственная сверхсекретная кампания…? А если нам допустить мысль, что это касается дел божественных?
С начала войны он всё чё-то намекал мне. И только недавно я вроде связал эти его ниточки в единый коврик. Во-первых, у него постоянно на уме судьба евреев в Европе. И, возможно…
Ахмад скривил губы.
— Предположим, он предал англичан и имеет сношения с нацистами. С этими монгольскими ордами, которые штурмуют врата цивилизации. …Стерн говорит, что в Европе исчезают целые общины евреев, и намекает на невыразимые зверства. Стерна, как и Лиффи, преследуют образы пустых железнодорожных вокзалов, с которых люди тёмными ночами отправляются в забвение и на муки.
И он говорит, что союзники ничего не делают, потому что нет достаточно убедительных для них доказательств. И он говорит, что больше нет времени ждать свидетельств о смерти, какой-то статистики, которая убедит наших занимающих высокие посты бухгалтеров.
Ну, я ничего не знаю о статистике, как науке. Но с начала войны через отель «Вавилон» прошло много агентов, и некоторые из них бежали из Европы, и некоторые из них были евреями. И я задавал вопросы и смотрел в глаза, и видел в них черноту. Так что если Стерн и связан с нацистами, то это ради вывоза евреев из Европы. Не может быть другой причины, по которой такой человек как он, заключил бы сделку со злом… Но одному Богу известно, что он отдаст нацистам взамен. Я даже думать об этом не хочу… Свою душу, наверное.
Ахмад рухнул на землю и закрыл лицо руками. Его сотрясали сильные рыдания.
— Понимаете, Джо? Это совсем не похоже на Стерна, выдавать мне такие секреты. Он не болтун. А если он говорил мне, то мог и кому-то ещё. А он ведь должен был сообразить, что рано или поздно об этом узнает Монастырь. …И примет меры.
Ахмад уставился на потухший огонь.
— Но я отказываюсь верить, что Стерн… потому что он знает, что это убьет его. Я боюсь, что он может растеряться, и это пугает меня, ведь Стерн был для меня опорой. Мне хочется, как в молодости, знать, что «он улетел, но обещал вернуться».
В тени маленького дворика Ахмад потянулся к мёртвому костру.
— Надеяться… надеяться. Мы можем попусту растратить весь дар жизни. Но не надежду. У нас должна оставаться надежда. А иначе к чему над нашими головами этот круговорот небес?
Ахмад зашевелился в ночной тишине и наклонил голову, прислушиваясь к отдаленным курантам.
— Трудно говорить обо всём этом, — пробормотал он. — Молчание — вот то, что мне привычно, тогда как Стерн…