Князь Евгений Николаевич Трубецкой – философ, богослов, христианин

Последовательные религиозные выводы, вытекающие из этой ложной религиозной посылки, оказываются, с точки зрения Е. Н. Трубецкого, разрушительными прежде всего для самой стремящейся остаться в рамках церковного предания софиологии В.С.Соловьева. «Если бы Соловьев довел этот ряд мыслей до конца, – подчеркивает Е. Н. Трубецкой, – он должен был бы ими отрицать самую возможность греха, падения или признать сам грех явлением Божественной сущности. Раз в явлении не может быть ничего, чего бы не было в сущности, все наши грехи и пороки суть грехи самой божественной идеи, пороки вечной Премудрости»[141]. Подобные, в сущности, возводящие хулу на Божественную Премудрость и, одновременно, гностически произвольно разрушающие ипостасное единство Божественного Логоса выводы были впоследствии сделаны, по мнению Е. Н. Трубецкого, С.Н.Булгаковым. Однако, наличие определенных оснований для этих религиозно ложных выводов, весьма распространенных в русской софиологической традиции – особенно в связи с идеей тварной Софии, – было указано Е. Н. Трубецким уже в творчестве основоположника этой традиции.

Существенным недостатком как общего философского мировоззрения, так и, в особенности, софиологии В.С.Соловьева, до конца не преодолевшего влияния европейского философского рационализма, Е. Н. Трубецкой считает скрытый пантеизм мыслителя в понимании отношения Бога и тварного мира. «В основе аргументации Соловьева, – пишет Е. Н. Трубецкой, – лежит дилемма: или человек есть явление Софии или его бытие только феноменально… Нетрудно убедиться, что эта дилемма покоится на пантеистическом предположении. Только Бог есть сущее: поэтому все, что существует действительно, реально, так или иначе есть явление Божества. В таком понимании отношения Бога к миру ясно сказываются следы учения Спинозы об отношении единой и вечной субстанции к ее модусам»[142].