Неоновые Боги [ЛП]

Разговор, если его можно так назвать, вряд ли можно назвать приятным, но все равно он меня успокаивает. Он действительно делает правильную подготовительную работу вместо того, чтобы бросать меня в глубокий конец. Я не могу вспомнить, когда в последний раз я получала такой интенсивный курс; осознание того, что тепло проходит через меня медленными волнами, и мое дыхание учащается при мысли о том, чтобы разыграть все, что называет Аид.

Наконец он откидывается на спинку стула с задумчивым выражением лица.

— Этого достаточно.

Я жду, но его взгляд находится за тысячу миль отсюда. С таким же успехом меня могло бы и не быть в комнате. Я открываю рот, но решаю не прерывать его, куда бы ни ушли его мысли. Вместо этого я встаю и поворачиваюсь к ближайшей странной мебели. Это немного похоже на менее бездушную версию стола, за которым сидят у врача, и я хочу точно увидеть, как это работает.

— Персефона.

Резкость в его тоне имеет корни, прорастающие из моих подошв и замораживающие меня на месте. Я оглядываюсь через плечо.

— Да?

— Да, сэр — правильный ответ, когда мы

— находимся в этой комнате. — Он указывает на место, которое я только что освободила. — Сядь.

— Что произойдет, если я не буду так повиноваться? — Я щелкаю пальцами.

Он снова пристально наблюдает за мной, его тело уравновешено и напряжено, как будто он бросится на меня, если у него будет хотя бы половина шанса. Может быть, это должно напугать меня, но это не страх, бьющий в барабан в моей крови. Это волнение. Аид очень медленно, очень многозначительно наклоняется вперед.

— Тогда ты будешь наказана.

— Понятно, — медленно говорю я. Значит, есть выбор. Сейчас никто не смотрит, не для кого

разыгрывать комедию. Мне не нужно быть совершенной, или доброй, или яркой, или каким-либо из ярлыков, которые я приобрела за эти годы. Осознание этого заставляет меня чувствовать головокружение и почти опьянение.

Я снова оглядываю комнату.

— Что это за место для тебя? Свобода от ярлыков?

— Это место и есть ярлык. — Когда я хмурюсь, он вздыхает. — Существует не так много способов

удержания власти. Страх, любовь, верность. Последние два в лучшем случае непостоянны, первые трудно приобрести, если не хочешь пачкать руки.

— Как Зевс, — бормочу я.

— Как Зевс, — подтверждает он. — Хотя у этого ублюдка достаточно обаяния, чтобы ему не

приходилось пачкать руки, когда он этого не хочет.

— Ты пачкаешь руки? — Я снова оглядываю комнату, начиная понимать. — Но тогда тебе не

пришлось бы этого делать, если бы все тебя боялись, не так ли?

— Репутация — это все.

— Это не ответ.

Аид изучает меня.

— Тебе он нужен?

Так ли это? Это не требуется для нашей сделки; я уже согласилась и не

собираюсь отступать сейчас. Но я ничего не могу поделать с любопытством, которое вонзает в меня свои клыки и отказывается отпускать. Мое увлечение Аидом уходит корнями в далекие годы, но встреча с реальным человеком, стоящим за этим мифом, в тысячу раз более убедительна. Я уже догадалась о назначении этой комнаты, этой тщательно подготовленной сцены. Я хочу узнать о нем больше. Я выдерживаю его пристальный взгляд.