Такая долгая жизнь. Записки скульптора
- Автор: Ястребенецкий Григорий Данилович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Издательство К. Тублина
- ISBN: 978-5-8370-0878-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Такая долгая жизнь. Записки скульптора». Краткое содержание книги:
Сегодня автору — девяносто пять. В своих записках он предстает как тонкий наблюдатель, подводящий итоги собственной многолетней работы, размышляющий о проблемах творчества и превратностях судьбы, анализирующий свой педагогический опыт. И все это — в доступной форме остроумного доверительного рассказа.
Особняком стоят здесь воспоминания о войне, блокаде, рассказы о коллегах — соучениках по институту имени Репина, которым не довелось дожить до Дня победы, и чьи таланты остались нереализованными.
Композицию решили принять на выставку, но оплатили гонорар только за одну фигуру и один натюрморт. Семченко долго возмущался.
Первый мой памятник пограничнику Анатолию Бредову для Мурманска я лепил вместе с Татаровичем и Далиненко. Фигура Бредова должна была быть в сложном движении, и ни один натурщик не мог принять такую позу. И вот мы нашли молоденькую гибкую натурщицу, которая очень подошла нам для этой работы. Она позировала нам несколько месяцев для памятника. Жены нам не верили.
Когда у скульптора Козенюка начинался запой, это становилось бедствием для его знакомых. Он начинал звонить ночами всем, включая ректора Мухинского училища, где он преподавал, и долго и бессвязно объяснялся в любви.
Поздно ночью раздался телефонный звонок. Я схватил трубку. Это был Козенюк.
— Ты что, с ума сошел? Ты знаешь, сколько сейчас времени? — заорал я и бросил трубку. Через пару минут опять звонок.
— Я узнал. Сейчас без десяти четыре.
Пятидесятые годы. На нескольких четыреста первых «москвичах» мы едем большой компанией в Таллин встречать Новый год. Вечером ужинаем в доме у архитектора Лялина. Вдруг по радио экстренное сообщение:
«Идя навстречу пожеланиям трудящихся (ну, это как обычно), конфисковать все автомашины, находящиеся в личной собственности граждан, в связи с необходимостью проведения работ на целинных и залежных землях. Компенсация по сто — сто пятьдесят рублей за машину в зависимости от года выпуска».
Дальше идут подробности: куда сдавать машину, где получать компенсацию и др. Мы в ужасе.
Диктор продолжает читать указ:
«Машины, находящиеся на территориях других республик, будут конфисковываться с двадцати четырех часов этого же дня».
Сейчас десять часов вечера. Начинаем лихорадочно прикидывать, успеем ли до двадцати четырех часов выехать из Эстонии. У кого-то мало бензина. Кто-то не успел получить заказанные в Таллине туалеты. В общем, паника.
Диктор читает текст дальше:
«Кроме машин, принадлежащих гражданам России, Белоруссии и Украины».
Вздох облегчения. Дальше текст указа уже почти не слушаем и сначала даже не обращаем внимания на то, что одно из писем трудящихся в поддержку указа правительства подписано моим именем. Потом, очнувшись, все в недоумении умолкают.
И тут из соседней комнаты выходит ленинградский адвокат Ярженец, который каким-то образом подключил микрофон к приемнику и дикторским голосом прочитал сочиненный им указ.
Реакция неожиданная. Никто не рассмеялся. Все подавлены. Такой указ вполне мог быть реальным.
Расходимся по домам, так и не придя в себя. Ощущение такое, что на этот раз пронесло.
В расценках художественного фонда на произведения скульптуры были такие перлы: «Слон в натуральную величину — 1500 рублей. Слон больше натуральной величины — 2100 рублей. Курица — 200 рублей. Курица вздыбленная — 300 рублей».
Я вернулся из командировки в Румынию. Недели через две раздался звонок в дверь. На лестничной площадке стояло человек пятнадцать хорошо одетых мужчин и женщин. Двое были мне знакомы: они принимали меня в Бухаресте. Остальных я видел впервые.
Мы, естественно, не были готовы к приему гостей, да еще в таком количестве. Вывалили все, что было в холодильнике.
— Что делать? Нашла еще банку сардин, но нет лимона. Есть только апельсин.
— Давай с апельсином.
Вика быстро сделала бутерброды с сардинами, украсив их дольками апельсина. Выпили привезенное мной из Румынии вино.
— Надо же, и у вас продается румынское вино, — удивлялись гости. В общем, все как-то обошлось.
На следующий год мы поехали с Викой отдыхать в Румынию. Все было хорошо, нас прекрасно принимали. Главным образом нас приглашали в гости наши новые знакомые, но, куда бы мы ни пришли, нас всюду угощали бутербродами с сардинами и дольками апельсинов.
Так, видимо, зарождается мода.
В Трускавце, который славится своей минеральной водой, помогающей при почечнокаменной болезни, нет никаких развлечений, кроме кинотеатра. Каждый день показывают новый фильм. Я не пропускал ни одной картины, но за двадцать четыре дня так и не досмотрел ни одного до конца. Минут через сорок пять после начала сеанса зал катастрофически пустел — начинала действовать вода.
Мой двоюродный брат, который был старше меня лет на десять, начал изучать немецкий язык. Я забирался на стул с другой стороны стола и смотрел в учебник во время занятий с учителем. Я пытался читать про себя вместе с ним и кое-чему даже научился. Правда, когда я на следующий год пошел в школу, я первые полгода на удивление учителям держал учебник вверх ногами — так было привычнее.