Воспоминания
- Автор: фон Гинденбург Пауль
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Директмедиа Паблишинг
- ISBN: 978-5-4499-2177-2
- Переводчик: Л. Щегло
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Воспоминания». Краткое содержание книги:
Эта книга — часть воспоминаний Гинденбурга, выдержка из его мемуаров «Из моей жизни», опубликованных в Германии в 1920 году.
Издание предназначено для широкого круга читателей и будет интересно любителям военной истории и мемуарной литературы.
Я бы хотел осветить этот вопрос всесторонне и начну с востока. 15 декабря на русском фронте было заключено перемирие. Ввиду разложения русской армии мы еще раньше отвели оттуда большую часть наших боевых сил, оставив только часть боеспособных дивизий до окончательного расчета с Россией и Румынией. Конечно, мы были бы очень довольны, если бы начало 1918 г. ознаменовалось миром на востоке. Вместо этого из Брест-Литовска раздавались дикие агитационные речи доктринеров разрушения. Широкие народные массы всех стран призывались этими подстрекателями свергнуть угнетающее их иго и установить царство террора. Мир на земле должен быть обеспечен массовым убийством буржуазии. Русские парламентеры, и прежде всего Троцкий, смотрели на переговоры, которые должны были примирить сильных противников, как на средство сильнейшей агитации. При таких условиях неудивительно, что переговоры о мире не подвигались вперед. По моему мнению, Ленин и Троцкий вели активную политику не как побежденные, а как победители, причем они хотели внести разложение в наш тыл и в ряды нашего войска. Мир при таких условиях грозил стать хуже, чем перемирие. Представители нашего правительства при обсуждении вопросов мира поддавались ложному оптимизму. Высшее военное командование учитывало опасность и предостерегало против нее.
Пусть велики были эти трудности, от которых страдало наше представительство в Брест-Литовске, но я во всяком случае обязан был настаивать на том, чтобы ввиду предпринятых нами операций на западе мир на востоке был заключен как можно скорее. Дело однако осложнилось, когда Троцкий 10 февраля отказался подписать мирный договор, объявив в то же время, что война кончена. В этом презрительном отношении Троцкого к основам международного права я мог видеть только попытку продлить неопределенное положение на востоке. Было ли это результатом влияния Антанты, я не знаю. Во всяком случае, положение создалось невозможное. Канцлер граф Гертлинг присоединился к взгляду верховного командования. Его Величество император решил 13 февраля, что 18-го снова должны быть начаты враждебные действия на востоке.
Проведение операций почти нигде не встретило серьезного сопротивления врага. Русское правительство признало теперь угрожающую ему опасность. 3 марта в Брест-Литовске был подписан мир между четверным согласием и Великороссией. Русская военная сила вышла из войны. Большие территории страны и целые народности были оторваны от русского тела. Образовалась большая трещина между Великороссией и Украиной. Выделение по мирному договору окраинных государств было для меня военным успехом. Этим был создан, если можно так выразиться, буфер позади нашей границы против России. С политической точки зрения я приветствовал освобождение Балтийских провинций, потому что немецкое влияние могло теперь там развиваться свободнее, и могла усилиться колонизация этих областей.
Нечего и говорить, что переговоры с русским правительством террора очень мало соответствовали моим политическим убеждениям. Но мы были вынуждены прежде всего заключить договор с существующими властителями Великороссии. Впрочем, тогда там все так волновалось, что я лично не верил в длительное господство террора.
Несмотря на заключение мира, мы и теперь, конечно, не могли отвести все наши боеспособные силы с востока, не могли предоставить занятые области собственной судьбе. Уже одно желание установить барьер между большевистскими властями и освобожденными нами землями настоятельно требовало оставления на востоке сильных немецких частей. Наши операции на Украине также не были закончены. Мы должны были вступить в эту страну, чтобы упорядочить ее политические отношения. Только тогда, когда это удалось, у нас явилась перспектива добывать на Украине предметы необходимости прежде всего для Австро-Венгрии, затем и для нашей родины, кроме того сырье для военной промышленности и военных потребностей в нашей армии. Политическая точка зрения в этом предприятии не играла никакой роли для высшего командования.
Совсем иное значение имела военная поддержка, которую мы оказывали осенью этого года Финляндии в ее освободительной борьбе против русского господства. Большевистское правительство ведь не выполнило данного нам обещания очистить страну. Кроме того, мы надеялись привлечением Финляндии на свою сторону затруднить военное влияние Антанты со стороны Архангельска и Мурманского побережья на дальнейшее развитие событий в Великороссии. В то же время мы угрожали этим Петрограду, что было тогда очень важно, потому что большевистская Россия должна была сделать новую попытку нападения на наш восточный фронт. Применение небольших сил — дело шло едва ли не об одной дивизии — во всяком случае окупалось с лихвой. Мое откровенное сочувствие этой освободительной войне финляндского народа, по моему мнению, совершенно совпадало с требованиями военной обстановки.