Сибирская эпопея

В то время, как охота на ведьм набирала обороты, в Арктике экипажи грузовых судов и ледоколов, надолго плененных льдами, пытались как-то организовать выживание. В тех условиях было неясно, что лучше: застрять на много месяцев во льдах или каждую минуту бояться, что в дверь позвонят. На «Товарище Сталине» заделывали течь в борту. «Рабочий» пошел ко дну, раздавленный, словно орех, глыбами окружившего его льда. Его экипаж пытался на себе и на единственных санях перетащить 200 тонн груза с тонувшего судна на «Ленин», застрявший в 25 км от «Рабочего». Но самая сложная ситуация сложилась в так называемом «лагере трех кораблей», треугольнике, образованном «Малыгиным», «Седовым» и «Садко», вмерзших в лед в нескольких сотнях метров друг от друга. Пароходы были абсолютно не готовы к нежданной зимовке. Не хватало ни провизии, ни инвентаря. Температура в отапливавшихся каютах колебалась между –3 °C и +7 °C. Дрейф уносил суда все дальше на север. Капитаны попросили Рудольфа Самойловича, директора Арктического института, ветерана полярных исследований и заместителя Шмидта, находившегося на борту «Садко», принять на себя руководство зимовкой. Самойлович неохотно согласился. Он слишком хорошо знал все риски подобной деятельности. Пассажиров перераспределили по пароходам и соединили все три судна тропами, огражденными леерами. Организовали досуг, как это делалось на «Челюскине». Самойлович все-таки был ученым, поэтому он проводил исследования, чтобы эта невольная экскурсия в неведомых водах не проходила напрасно. Его коллега по той зимовке Михаил Ермолаев вспоминал, что в тех тяжелых условиях Рудольф Лазаревич Самойлович показал себя выдающимся руководителем. Он обустроил повседневную жизнь: жилье, отопление, питание, научные исследования; он создал «дрейфующий ВУЗ» – 25 студентов гидрографического института на «Малыгине» и «Седове» продолжали курс обучения.140

В апреле под руководством того же Самойловича прошла эвакуация самолетами 183 из 217 пассажиров и членов экипажей пароходов. На борту остались лишь команды, которые должны были привести ледокольные пароходы в порт после освобождения из льдов[168]. Когда летчики вышли из своих машин, чтобы пожать руки зимовщикам, контраст был поразительным. Один из вывезенных вспоминал, что пилотов охватил ужас, когда они увидели толпу оборванцев в драных войлочных куртках, опоясанных веревками, на одной руке – перчатка, на другой – варежка. Так выглядели зеки на одном из рисунков. Летчики же казались марсианами: сверкающие, в кожаных куртках, желтых брюках, сапогах из оленьей кожи на беличьем меху! Зимовщики и летчики молча созерцали друг друга.141 Спасены. Так ли? Спасители поспешили открыть глаза спасенным: «На Большой Земле дела плохи, – рассказали они, – все директора, все, кто занимает хоть какой-нибудь пост, оказались вредителями, они арестованы». Атмосфера далека от праздничной. Когда они прибыли в поселок Тикси, не было ни цветов, ни речей. В столовой, где для них накрыли стол, ни одного гостя. Люди в форме или в кожаных куртках суетились у ангаров. Они окликали то одного, то другого из прибывших. На многих из них выписаны ордеры на арест еще в то время, когда они мыкались посреди льдов, борясь за выживание. Они об этом ничего не знали. Представители НКВД ждали некоторых прямо на вокзале, некоторых – у подъездов. 5 мая 1938 года «Правда» и «Известия» опубликовали адресованное Сталину благодарственное письмо семей спасенных. Они благодарили «любимого Иосифа Виссарионовича» за заботу об отцах и сыновьях, а также о себе – женах и детях и заверяли, что будут хранить это чувство всю оставшуюся жизнь.142 Письмо подписали жены Самойловича, Ермолаева, Евгенова, Орловского и некоторых других зимовщиков. Эти имена всплыли в последний раз – вскоре они надолго исчезнут из советской истории и науки.