О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью
- Автор: Кеслёвский Кшиштоф, Дорман Олег Вениаминович
- Язык: русский
- Год: Corpus
- ISBN: 978-5-17-115892-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Т.С. Существовала контркультура. Хиппи.
К.К. Между тем строй рухнул, но мир не изменился, а если изменился, то к худшему. Потому что надежды связаны с молодостью. Они живут в нас до какого-то возраста. Если повезло родиться во времена, когда эти надежды не убивают каждые несколько лет, есть шанс сохранить их подольше. Сегодняшние двадцатитрехлетние надеются так же, как мы в их годы. Вопрос только в том, как быстро время лишит их этой надежды. У нас ее отбирали регулярно. Мне в 1956 году было пятнадцать, и я понял, почувствовал, что все, на что мы тогда надеялись, как говорят немцы, “засунули под скатерть”, – или, если хочешь более высокопарно, – убили, растоптали. Ясно это осознал. Что было дальше – все мы знаем, нет смысла перечислять эти польские даты, тоска от них берет.
Т.С. Но молодежная культура, культура протеста давала в то время надежду, даже при той системе.
К.К. Я только не соглашусь, что это было явлением массовым. Массовая культура – не культура протеста, это культура соглашательства. Массовая культура никогда ничего не предлагала, кроме способа провести время – что, впрочем, весьма полезно. Если протест был массовым, то только в том смысле, в каком можно считать массами студенческую среду, составляющую небольшой процент общества, и то не всю.
Т.С. В таком случае какой публике были адресованы твои первые фильмы? Они ведь были по-своему популярны, будучи при этом фильмами протеста.
К.К. Аудитория их была так невелика, что трудно назвать ее массовой. Фильмы протеста? В какой-то степени, безусловно. Но это был протест сугубо политический, не против существующей культуры. С чем связаны некоторые недоразумения, главным образом по вине Калужиньского. Я[69] – говорил это не раз – не бунтовал “поколенчески” ни против культуры, ни против истории. Я никогда не был против Вайды, против Брандыса или Дыгата. Я [70]всегда считал, что они создают удивительные вещи, на которых, насколько возможно, надо учиться беречь, а не уничтожать.
Т.С. Сегодня нового Дыгата у нас нет. Сегодня в отечественной литературе нет новых кумиров.
К.К. Их нет, потому что повсюду кризис – что в финансах, что в культуре, – здесь он, пожалуй, даже глубже. А причина в том, что идеология, которая казалась полной жизни, оказалась, по мнению одних, преступной, по мнению других – гигантской исторической ошибкой. Скажем так: преступной ошибкой, если учесть, сколько людей она лишила смысла жизни, а сколько просто погубила. Новую же идеологию пока не изобрели – они ведь рождаются не так часто. Может, и к счастью.
Т.С. У тебя есть чувство, что поколение твоей дочери утратило нечто, что было у предыдущего поколения?
К.К. Не столько утратило, сколько, вероятно, никогда не имело – того ощущения общности, которое было в свое время у нас. Хотя я терпеть не могу эти слова – “общественный”, “общество”, “общественность”. Но просто отмечаю факт: такое ощущение когда-то присутствовало, а теперь его больше нет. Достаточно взглянуть на Женеву.
Т.С. Я только что видел на стоянке машину, облепленную наклейками: “Солидарность”, “Чили”, “Никарагуа”, “Венсеремос” и [71]так далее. Выглядит как призрак из другой эпохи. Карикатура на прошлое. Потому что нет новых лозунгов, связанных с Югославией, Нагорным Карабахом. Международная солидарность превратилась в пустые слова. Не те времена. Марин Кармиц хорошо помнит 68-й год и в интервью нашему журналу размышляет о том, почему никто не снимает фильмов о войне в Югославии. “Когда-то, – он говорит, – кинематограф умел опережать события; майские события в Париже были предвосхищены Годаром”.
К.К. Все это связано с крушением идеологии. Тогда, например, снимали – почти одновременно с самими событиями – фильмы об Алжире. Но они делались во имя чего-то. Фильмов о Югославии нет, потому что неизвестно, во имя чего их снимать. Во имя какой высшей цели. Просто констатировать, что совершается варварство, что это бесчеловечно, это нарушение прав человека – цель слишком слабая, слишком очевидная. А с другой стороны, журналисты и телевидение, манипулируя фактами, способствуют распространению безразличия. Мы все все знаем, но ничего от этого не меняется.
Т.С. Идеи свободы, равенства, братства уже давно разграблены партиями, присвоены сражающимися друг с другом группировками.
69
Зигмунт Калужиньский (1918–2004) – польский кинокритик, журналист, эссеист.
70
Казимеж Брандыс (1916–2000), Станислав Дыгат (1914–1978) – крупные польские писатели и драматурги.
71
Venceremos (“Мы победим”, исп.) – гимн чилийской партии “Народное единство”.