Фаворские. Жизнь семьи университетского профессора. 1890-1953. Воспоминания

Долгое время у нас летом не было никаких домашних праздников, теперь же мы могли летом праздновать два дня рождения: Маши — 30 мая и Игоря — 13 июля. В эти дни съезжались и приходили гости, дети веселились, получали подарки. Я всегда любила делать подарки и теперь с удовольствием ходила по магазинам и искала, что подарить новорожденному, а также что подарить и остальным трем детям «за компанию». Зимой праздновали дни рождения Вани и Танюши. С каким нетерпением ждали ребята этих праздников! Радовались не только новорожденные, получавшие основную массу подарков, но и остальные все что-то получали. Таня еще сейчас вспоминает, сколько радости доставляли ей эти праздники, с каким восторгом она встречала меня 6 ноября или на Новый год, когда я входила к ним в переднюю с чемоданом, полным подарков. Она вспоминает, что я доставляла ей столько радости, что она меня даже тогда любила чуть ли не больше матери, особенно их не баловавшей. Их радость согревала мне сердце и скрашивала жизнь.

Машенька моя росла, училась и в школе, и музыке, и английскому языку. Когда Таня и Игорь уехали на Маклина, занятия английским с Еленой Михайловной прекратились, Маша стала заниматься с Клавдией Антоновной Кошуба, преподававшей английский в Университете на филологическом факультете. Родители Клавдии Антоновны уехали в Америку еще до революции, Клавдия Антоновна там родилась, выросла, там и училась. Вернувшись в Россию, она здесь вышла замуж, овдовела и жила с матерью и дочкой Элей (Александрой), девочкой Машиных лет. Это была удивительно мягкая, деликатная женщина. Английский язык она знала лучше русского, Маша успешно с ней занималась. Иногда учительница приносила с собой ноты английских песен, и они очень мило их распевали. Маша много читала, любимой ее игрой в это время была игра «в школу». Я ей доставала большие тетради конторского типа, она писала там фамилии девочек, спрашивала их и ставила им отметки в журнал. Я по-прежнему заботилась о ней, мы с Марией Маркеловной одевали ее. Какой лаской платила она мне за любовь… У меня хранятся записки, которые она мне писала с дачи в начале лета, когда я еще работала и жила в городе, или просто писала без особого повода, просто от полноты сердца. Какие слова она находила, какие выражения! С Марией Маркеловной они тоже жили очень дружно.

Кроме даниловской «Победы», у нас на участке часто можно было видеть еще одну такую машину: у Никиты как у ректора была прикрепленная к нему «Победа» с водителем К. И. Симановичем, который работал шофером еще у Вознесенского. Большинство различных работников, состоявших при Вознесенском, были или уволены, или переведены на другую работу. К. И. Симанович некоторое время еще проработал у Никиты, потом ушел. На его месте появился Николай Андреевич Степук — толстый, спокойный хохол, недавно вернувшийся с войны. Никите часто приходилось бывать в городе, в Университете, так что без машины ему было бы трудно.

Постепенно залечивались тяжелые раны, нанесенные войной, жизнь налаживалась, создавались лучшие условия для работы. Вернувшись в НИХИ, наша кафедра работала дружно, усердно, с интересом и любовью. С. Н. Данилов заботился о кафедре, о кадрах, будучи широко эрудированным человеком, он очень умело и интересно проводил заседания кафедры, самые разнообразные доклады он всегда мог обобщить, подчеркнуть самое существенное, ужать слабые места и ошибки. Вскоре после переезда он стал директором НИХИ, кафедрой ВМС стала заведовать А. И. Якубчик.