Гитара или стетоскоп? [Повесть и рассказы писателей ГДР]

Хюбнер не выходит у меня из головы. А ведь я его почти не знал. Всего несколько разговоров, вначале он казался мне малосимпатичным. Лишь когда я услышал, как ему хотелось купить куртку, он начал меня интересовать. Чем больше знаешь о пациенте, чем ближе узнаешь его как человека, тем сильней, вероятно, переживаешь, если он вдруг умирает.

О смерти я размышлял уже не раз, о своей собственной смерти. Я знаю, что смерти никто не может избежать, что рано или поздно она придет к каждому, в какой-то день и час, не сегодня, так завтра, не через тридцать лет, так когда-нибудь еще, но обязательно придет. Я не могу себе представить, что в один миг все вдруг исчезает, превращается в ничто. В ничто, в ноль, в пустоту. Вчера, в это время. Хюбнер еще жил, ел, гулял по парку, быть может, строил планы на будущее, прикидывал в уме, что будет делать после того, как выйдет из больницы. Если б я мог еще раз начать все с самого начала, я бы поступал в своей жизни совершенно иначе, сказал он. Но как именно, этого он не сказал. Надо ли было спросить его? Я нахожусь сейчас как раз в такой нулевой точке, в самом начале пути. Неужели мое начало уже так запрограммировано, что в сорок или пятьдесят мне придется сказать то, что я услышал от Хюбнера?

Неужели и вправду теперь, когда я нахожусь в самом начале, я могу сразу все так спланировать, все так устроить, что позже у меня не возникнет нужды все менять? Неужели и вправду я могу быть уверенным, что врач — единственно подходящая для меня профессия?

А может быть, все, что я себе навоображал, лишь химера? Все это: Балтус в Ламбарене, Балтус — победитель смерти, Балтус — Эйнштейн медицины?

Почему я ни разу не представил себе, как у постели больного я беспомощно смотрю, как угасает человеческая жизнь? А ведь я читал об этом в биографиях великих медиков. Отчего же так сильно потрясло меня то, чему я был свидетелем сегодня ночью?

Может, именно оттого, что жизнь музыканта, например Гарри, не столь сложна, она и кажется безоблачной? Ведь, не говоря уже о деньгах, — она доставляет удовольствие, даже большое удовольствие, ведь так приятно играть для людей, доставлять им радость… Сейчас мне очень хотелось бы поговорить об этом с Хюбнером. Заснуть теперь не удастся. Еду на Циппендорфский пляж и постараюсь найти там Симону и Нину!