Гитара или стетоскоп? [Повесть и рассказы писателей ГДР]

— Добрый вечер, что вам угодно? — говорит Балтус, входя в палату, и в то же мгновение сознает, что такая речь больше пристала бы официанту какого-нибудь солидного ресторана, а не санитару.

Хюбнер сидит на постели, лицо у него красное-красное, как от долгого бега.

— Кажется, сердце у меня бьется сильней, чем надо бы.

— Позвать врача? — озабоченно спрашивает Балтус.

— Думаю, в этом нет необходимости, если б вы чуточку посидели здесь…

Балтус садится на стул рядом с кроватью.

— Знаете, странное такое дело. Днем чувствую себя хорошо. И читать могу, и по парку гуляю — я, кстати, всю прошлую неделю за вами наблюдал, как вы занимались после обеда с девочкой — да, днем я чувствую себя действительно хорошо. Но ближе к ночи, да и ночью тоже, словом, когда становится темно, когда все в здании затихает, тогда что-то во мне как скребет, всякие, знаете, черные мысли приходят. Видите ли, жена у меня на двенадцать лет моложе меня, дочка у нас есть, шесть лет. Что с ними будет, если меня вдруг не станет? Мысль эта не дает мне покоя. И тут не поможет никакое лекарство.

Балтус прерывает его:

— А кто говорит, что вы вдруг теперь, да вообще, почему это вы должны умереть? Вы же сами говорили, что попали сюда из-за того, что у вас что-то с желудком не в порядке.

— Да я и сам уж так себя все время уговариваю. Но сегодня они снова в который раз делали мне рентген, в шестой раз. Это неспроста, в шестой раз из-за пустого делать не станут. У нас с женой свой домик, есть машина, и все это, разумеется, не с неба свалилось. Казалось бы, печалиться, собственно, нечего, но меня все время гложет, особенно по ночам, все думается, что вдруг…

— Постарайтесь думать о чем-нибудь другом, например, о…

Балтус медлит, судорожно раздумывает.

— …например, что вы станете делать, когда снова окажетесь дома, вспомните о том, как проводили последний отпуск, подумайте, как провести следующий, это отвлекает… Вы уж извините, но теперь мне пора идти, в полночь мы вновь увидимся, я принесу вам лекарство.

— Да, да, не беспокойтесь, идите, мне уже легче, до свидания.

Прикидывая в уме, как бы получше выполнить все наказы старшей сестры, Балтус пытается составить представление об этом странном Хюбнере. Выходит, что человек он малосимпатичный. Балтус не может понять, отчего этот мужчина так упорно твердит о том, что должен внезапно умереть.

Ночь прошла, как и предполагал врач, спокойно, без неожиданностей, если не считать того, что благодаря письму старшей сестры Марии скучать Балтусу не пришлось.