Быть осьминогом

Думала, что больше никогда не включу диктофон. Мне было так противно, когда я узнала, что мои записи прослушали. Как будто содрали кожу и бросили на растерзание. Конечно, я сама виновата, что оставила телефон на скамейке. Может быть, хорошо, что его нашел именно Громов, а не Яшин или Вероника. Была уверена, что Наркоша захочет вернуть авторитет и всем растрезвонит о моей дислексии. Но он ничего не рассказал, такой странный и опустошенный. Так дико посмотрел на меня, покачал головой и предложил исполнить песню на литературной гостиной.

– У тебя такой голос… Ты никогда не пробовала петь?

Я сначала разозлилась, послала его, а потом он написал мне ссылку на свой блог.

– Вика, если хочешь, можешь прочитать. Это что-то вроде дневника.

– Почему ты мне это даешь? – я все еще смотрела на него подозрительно, пытаясь понять, в чем же подвох.

Я не верю, что гнилые люди могут измениться. А с недавних пор я решила никогда никому не верить.

– Просто так будет справедливо: я знаю твою историю, ты знаешь мою… А про песню все-таки подумай, хорошо?

Интересно, сколько времени у меня займет чтение этого блога. Но не могу же я попросить прочитать Скворцова или психолога, это ведь все-таки дневник. И вот я решила спеть вместе с Громовым, потому что мне решительно все равно, чем заниматься. Может быть, петь – это весело. Не знаю. Но Громов нас бросил. В самый ответственный момент. И я сейчас пишу ему смс-ки не потому, что жалею литератора, который бегает из угла в угол, смотрит на часы и нервно кусает губы. Мне жаль своих одноклассников – они впервые чем-то увлечены.