Быть осьминогом

Что же, собственно говоря, произошло? Я рассказывал своим восьмиклассникам о безумных жителях одного города, которые устроили соревнования, кто кого перетяпает головой, потом они выбирали самого глупого правителя, а из головотяпов были переименованы в глуповцев. Наконец, дошел до самого волнующего момента: «Раз-зорю! Не потер-р-рплю!» – кричал один из глуповских градоначальников. Оказалось, что вместо головы у него… органчик! – и тут Антипов упал в обморок. Естественно, я бросился оказывать первую медицинскую помощь, Вика Кирюшина позвонила в скорую, а Саша пошла за школьным фельдшером. Работники скорой обнаружили за губой ученика снюс и предупредили бледного Антипова, что в следующий раз может быть летальный исход.

– Чего ты добиваешься? Думаешь, это безвредно? Да ты хоть знаешь, что в одной дозе этой гадости никотина столько, сколько в трех пачках сигарет? – принялась ругаться медсестра.

– Я не виноват… Это все он, – пробормотал Антипов и указал пальцем на Громова. – Он дал мне… сказал, что ничего страшного…

Громов вспыхнул, густо покраснел, но ничего не ответил. Вот каким оказался друг, которому так пытался понравиться Сережа. Конечно, во всем виноват он! А свои мозги на что? Нелепая отговорка пятиклассника! Я негодовал, считая единственным виновником случившегося Антипова, но никто больше не встал на мою сторону. Мама Паши билась в истерике и просила немедленно исключить из школы «опасного дилера».

– Я давно подозревала, что этот Громов плохо влияет на моего сына, – кричала она, нервно покусывая губы. – Прасковья Ивановна их в ежовых рукавицах держала, а сейчас они совсем распустились!

Ну конечно, камешек в мой огород. Арина Родионовна (да, наш директор – тезка знаменитой няни Пушкина, поэтому я и надеялся на сочувствие и понимание с ее стороны) искоса взглянула на меня.

– Вам не кажется, что ваш сын тоже виноват? – лучше бы не говорил этого: все взгляды устремились на одного меня. Антипова, казалось, готова наброситься на меня и разорвать на части.

– Я требую… – она даже топнула ногой, и все это вызвало в моем сознании аллюзию на «не потер-плю!» Кто знает, что творится в органчиках подобных женщин.

– Я требую, чтобы немедленно… Немедленно! Приняли меры! Я буду писать жалобу! Я пойду в прокуратуру!

Я вышел из кабинета директора, уставший и опустошенный, как будто на меня напали в лесу тысячи злобных вампиров и высосали всю энергию. Может, пойти и написать заявление?

На пороге школы меня дожидался Громов. Он уныло топтался у ворот и не решался взглянуть мне в глаза.

– Это правда ты? – усталым голосом спросил я.

Сережа кивнул.

– Можете не рассказывать маме? Она опять напьется, – честность Громова меня тронула, поэтому я никак не решался сделать этот телефонный звонок. С другой стороны, слишком многое уже сходит ему с рук: сначала драка, а теперь еще и это…