Вологодские заговорщики

Митька, хоть и был в подпитии, понял: дело такое, что лучше бы сбегать за Чекмаем.

Чекмай расспросил извозчика Еремея и убедился: лошадь с санями точно наняли подьячий Деревнин и отец Памфил. Еремей знал старого батюшку, потому и доверил лошадь, а насчет подьячего — запомнил, что звали Иваном Андреичем.

— Стало быть, лошадка пришла, и шла она, поди, шагом… — задумчиво сказал Чекмай. — Туда, неведомо куда, бежала, там попа с подьячим потеряла и возвращалась шагом. Вот и гадай теперь, далеко ли они от Вологды забежали… И, главное, в какую сторону… И кой бес их туда понес?.. Пошли, Митя. Наигрался, будет. А ты, брат Еремей, коли вдруг что узнаешь — я стою у Глеба-богомаза в Заречье, там всякий избу укажет. Стой, куда! Вот тебе деньга, с утра первым делом поезжай к Варлаамовскому храму, сыщи попа Амвросия, передай — чтобы никому не сказывал, что парнишка остался жив.

— Какой парнишка? — удивился Еремей.

— Он знает — какой. Передай — я сам к нему приду потолковать.

— Да кто — «я сам»?

— Мое прозванье — Чекмай.

— Не православное оно какое-то…

— Сам знаю.

Потом Чекмай ушел в Насон-город — узнавать новости.

И они были — еще один человек из Ярославля явился.

Мужчины всех сословий окружили воеводскую избу, требовали, чтобы воевода поделился вестями — каковы бы они ни были. Наконец на крыльцо вышел дьяк Роман Воронов и велел всем угомониться. Послушались не сразу. Дьяк махнул рукой и ушел в избу. Когда вышел вдругорядь, да еще с ним — гонец, толпа притихла.

Чекмай, которого силушкой Бог не обделил, сумел пробиться поближе к крыльцу.

— Плохи в Москве дела, люди вологодские! — сообщил дьяк. — Вести пришли такие — доподлинно Москва горела. И много домов и улиц выгорело. Ратники, что пришли с нашими воеводами стать за веру и за Московское государство, честно бились. Московские жители, видя, что к ним идут на подмогу, взбунтовались против ненавистных поляков. Да, сдается, раньше времени взбунтовались…

Дьяк замолчал, вздохнул, повесил голову. Толпа ждала, затаив дыхание.

— Все, что могли, вытащили на улицы — скамьи, сани с дровами, чтобы злодеям не проехать, не пройти. С крыш по ним стреляли. Наши ратники вошли с боем. Князь Пожарский со своими встретил поляков на Сретенке, сам бился честно, и люди его, и прогнали поляков в Китай-город. А сам он со своими встал на Лубянке… Говори ты, Дементий…

— Да что я? Я сам не видел, а мне московский гонец сказывал.

Чекмай сжал кулаки — ему следовало в тот день быть со своим воеводой на той Лубянке, где у Пожарских было подворье. Ему следовало стоять в латах рядом с князем.

Но князь, отправляя его в Вологду, сказал:

— Есть кому махать мечом. А надобно обнаружить и истребить измену. Вот твое дело.