Последняя, кто умела лгать (СИ)

— Грейнджер! — это Тео. — Гермиона!

— Входи, — девушка взмахивает волшебной палочкой.

В комнату вваливается сразу Теодор и Блейз. Оба напуганы до предела, с глазами полного ужаса и страха. Прежде Гермиона не видела столь смешанных чувств одновременно на лицах слизеринцев.

— Что случилось? — она встала с кровати и напрягалась.

— Блэк мёртв, — задыхаясь ответил Нотт. — Его тело нашёл отец полчаса назад и велел сразу рассказать тебе об этом.

Она забыла, как дышать. Этот вечер набирал оборотов с каждой минутой. Из десяти слов, сказанных Теодором не было ни единого бессмысленного. Первое — Блэк мёртв, и это означает, что к нему добрались. Но кто именно? Второе — Киллиан велел сыну сообщить об этом Гермионе. Конечно, можно предположить, что Нотт-старший помнил о заинтересованности Грейнджер в Сириусе, но сейчас она мало в это верила. Тон, в котором Тео сообщил такую новость, был явно не таким, в котором просят передать заурядную новость. Теодор был напуган.

— Хорошо, — девушка выдавила это с должным спокойствием. — Блейз, а у тебя что произошло?

— Тёмный Лорд убил мою мать, мне об этом сообщил Рик — наш домой эльф, — Забини явно ещё не осознал то, что произошло. — А ещё он мне сказал, что в нашем доме нашли какую-то диадему. Как я понял, то это диадема Кандиды Когтевран.

Теперь перестали дышать абсолютно все. Как минимум, трое из присутствующих в комнате знали, что из себя представляла эта побрякушка. Но, что-то подсказывало, что и Забини тоже в курсе. Гермиона не решалась что-то сказать, лишь повернулась в сторону Малфоя. В серых глазах читалось то же, что и в её карамельных. Всё стало слишком запутанным. Как диадема оказалась в доме Забини? Почему Реддл решил убить Летицию? Неужели он в состоянии сам расправляться с теми, кого считает неугодным? Почему ещё не вызвал к себе Гермиону?

— Кажется, мы в заднице, — подал голос Теодор.

— Ты даже не представляешь, в какой мы заднице, Тео, — тихо ответила Гермиона.

========== Глава 13 ==========

Голова кругом. В лёгких почти не осталось воздуха. От боли скрутило до треска в костях. Гермиона пытается открыть глаза и чувствует, как в спину впивается битое стекло. Хочется прокашляться, но не получается. Переворачивается с одной стороны на другую, опираясь на локти и начинает подниматься. Пушистые ресницы открываются, а вся комната начинает плыть в тумане.

Взору попадается лужа цвета крови — разлитое вино; разбитый бокал, стёкла которого успели впиться в спину и ладошки; догорающие свечи; потухший камин; открытое взору зеркало Еиналеж. Тошнота стоит комом в горле, норовя вывернуть внутренности. Девушка снова закрывает глаза и отряхивает голову, будто пытается скинуть с плеч тяжелый дурман. По бледной коже пробегают мурашки, оставляя за собой болезненные дорожки.

— Блять, — ругается под нос и снова открывает глаза.

Пальцы дрожат, не в силах нормально держать палочку. Она сплёвывает горечь с языка и находит остатки сил в ногах, чтобы встать. Сердце колотится и вылетает из груди. Гермиона опирается о стену, прикладывает нечеловеческие усилия, чтобы добраться к кровати. Никогда расстояние в три шага не казалось столь далёким и тяжёлым. Хватает секунды и дрожь от холода сменяется жаром. Кожа вспыхивает, а на оголённую грудь прорывается фонтан крови из носа. Запрокидывает голову и позволяет упасть себе на холодное постельное, закрывая глаза.

Часы пробивают полночь. Дыхание постепенно выравнивается, а из глаз срываются ненужные слёзы. Она не смогла сдержать своих бесов, отдаваясь им в плен. Абсолютная тишина прерывается глухими звуками приближающихся шагов. Гермиона приподнимает голову и натягивает на себя плед, задерживая взгляд на параллельных шрамах, которые украшают запястье.

— Я наказываю себя, Малфой, — успевает прошептать до того, как двери открываются. — Тебе не понять.

Он появляется в дверях. Он уже догадывается. Гермиона знает всё, что он мог бы ей рассказать и о чём спросить.

— Малфой.

— Грейнджер? — скорее вопросительно произносит блондин.

— Не хорошо обманывать старших, Драко, — тихо проговаривает девушка.

Не моргнув глазом, врывается в сознание Малфоя и быстро отыскивает то, что уже видела. Бегло пробегается по рассказу Кикимера, задерживается на каком-то моменте и покидает сознание. Рука крепче сжимает палочку под пледом, а ресницы опускаются.

— Какого хрена? — вскрикивает Драко.

— Окклюмент, — говорит спокойно и холодно. — Конечно, окклюмент. Какая же я глупая.

— Я не…

— Империо, — красный луч поражает его в грудь. — Ты сядешь и будешь молчать.

Серые глаза заискрились ненавистью и злостью. Гермиона чувствовала исходящий гнев от Малфоя, который ломая себя сел на диван. Карамельные глаза наблюдали за платиновыми волосами, выглядевшими слишком красиво для этого отвратительного поместья. Правильные черты лица выражали весь спектр эмоций, который был в арсенале Драко, для выражения тех чувств, которые он исписывал по отношению к ней. К Гермионе Грейнджер. К Пожирательнице.

— Что же мне делать с тобой? Убить нельзя. Стереть память нельзя. Или… — девушка подходит ближе к нему. — Как бы мне вынуть из тебя нужные воспоминания?

Голова все ещё продолжает болеть. Она не обращает внимание на свою наготу, нарезая круги вокруг новоиспечённой жертвы. Сознание продолжает туманить видение. Гермиона отказывается видеть этого Малфоя-младшего, который продолжает её ненавидеть, вспоминая того Драко — из недалёкого, но уже невозможного будущего.