Последняя, кто умела лгать (СИ)

Прошло три дня с той самой ночи, как они вскрыли карты перед друг другом. Но, кроме этого, ничего не изменилось. Блэк всё так же где-то в бегах, диадема не уничтожена, а Гермиона не знает, что делать дальше. Один из последних орденовцев не выходит на связь и никоим образом не даёт о себе знать. Пожирательница понимает, что время на исходе: если она не найдёт либо Сириуса, либо крестраж, то к ней появятся вопросы. Странно, что они ещё не появились. Скорее всего, что этот момент оттягивался только благодаря нападению на рептилию, что ослабило Волан-де-Морта.

— Почему же? Чем быстрее Блэк расправится с паршивой безделушкой, тем быстрее всё это закончится.

— Для тебя это закончится. Для Тео, для Блейза и всех остальных это закончится. А я буду первой, кого без суда и следствия отправят на встречу с дементором.

Как же с ней играла судьба: злорадно усмехалась ей и ударяла лицом о землю. Всего неделю назад Гермионе Грейнджер было плевать, что с ней будет, когда с Реддлом будет покончено, а теперь что-то внутри больно сжимало. Сможет ли она сейчас просто сдаться и признать вину? Сможет, конечно. Только вот все мысли будут заняты серыми глазами, которые будут смотреть на неё сквозь толпу. Как когда-то, когда высматривали её перед лабиринтом.

— Я буду рядом с тобой, — он обнимает её, что есть силы. — Я обещаю тебе.

— Давай выпросим у неба ещё полчаса для нас, — в мольбе обращается Гермиона. — Это всё, на что мы заслуживаем.

— Нет. У нас всё будет с тобой, Грейнджер. Ты в зелёном платье и беременная, как я и мечтал.

Она не отвечает, потому что не знает, что сказать. Точнее, знает. Но о таком вслух не рассказывают. Нет никакого будущего у них. Будущее есть у Малфоя, который способен жить спокойной жизнью. Гермиона давно забыла, что такое «будущее» и как оно должно выглядеть. В лучшем случае — она доживёт до собственного слушания.

— Ты упал тогда из-за меня, — девушка отстраняется от Малфоя. — Поэтому я приняла на себя удар.

— Ты о чём?

— Ты тогда упал не просто так. В Отделе тайн ты разбил то пророчество, потому что мне нужно было так. Волан-де-Морт не должен был его увидеть.

— Что?

— Невербальная магия.

— Из-за тебя меня пытали? Ты…

— Да, — перебивает Гермиона, не желая слушать дальше. — Мне жаль, прости. Но он не должен был знать о чём пророчество.

Ей хотелось, чтобы он вышел. Гермиона рассчитывала на то, что это взбесит Драко и тот оставит её одну. Она чувствовала, как в шаге от того, чтобы расплакаться, но только не перед ним. Малфой достаточно видел её слабой и беспомощной, сейчас хотелось оставаться всё той же холодной Пожирательницей. Грейнджер не желала признаваться Малфою в том, что он вернул её к жизни. В том, что теперь ей не хочется прощаться с жизнью из-за него. Проще было спровоцировать парня на гнев, как ей казалось.

— Что такого было в пророчестве? — спокойно спросил блондин. — Почему Лорд не должен был его увидеть?

— Речь шла о Гарри. Меньше всего мне хотелось, чтобы он узнал, что лишь смерть Поттера принесёт ему спокойствие и радость. Как будто бы он этого не знал без пророчества.

— Разве он не знал, что ты узнаешь смысл этого пророчества? Почему не попросил тебя просто пересказать ему то, что ты увидела в этом шаре?

— Без последствий пророчество может взять лишь тот, о ком идёт речь в этом самом пророчестве. Я думаю, что ты помнишь, как меня выкручивало, когда я взяла этот проклятый шар. И увидеть то, что скрывала дымка я смогла только благодаря своему дару, о котором Реддл не в курсе.

— Он не в кусе твоих способностей? Но как? Ты же говорила, что кто-то узнал, что ты видишь будущее? Или как оно там работает?

— Тот, кто знал — больше не знает.

— Погоди, а как я тогда смог взять шар в руки?

— Я не знаю, — слишком быстро ответила Гермиона.

Странно, как способная лгать всем вокруг — не может солгать одному человеку. Желая просто прогнать Драко, она задела весьма неподходящую для обсуждения тему. Гермиона не желала рассказывать парню правду. Она не хотела втягивать его в эту грязную игру.

— Пророчество было связано как-то со мной? — догадывается Малфой. — Грейнджер, ответь мне!

— Не совсем. Пророчество рассказало бы Волан-де-Морту о том, что ты тот, кто должен был убить Дамблдора. Ты был истинным Избранным для этого дела. Первая часть Пророчества гласила о том, что ни один из них не успокоится, пока будет жив другой, — она запнулась. — А вторая, что парень, от чьей руки действительно должен был погибнуть первый враг — поможет убить второго.

— И что ты скрывала больше?

— И то, и то. Ничего из этого не должно было дойти к Реддлу.

В кабинете повисло молчание. Холодное и омерзительное. Чем больше они говорили, тем больше правды всплывало. И Гермиону пугало то, насколько сильно, подсознательно, она оберегала Драко. Уже теперь она не могла быть уверена, что всегда действовала сугубо в своих интересах.

— Мне нужно побыть одной, — кидает Гермиона и сразу же аппарирует.

— Здравствуй, мой милый друг, — она садится у знакомого надгробия. — Прости, что так давно к тебе не наведывалась, так давно с тобой не разговаривала.

Лишь одинокие крики чёрных воронов ответили на приветствие гриффиндорки. Её кожа, словно дорогой фарфор, вновь покрылась дорожками из солёных слёз. Гермиона так быстро убежала от Драко, что даже не накинула мантию на плечи. Это утро выдалось чрезвычайно холодным. Чёрные кружевные вставки на спине покрылись в момент ледяным инеем.