Сестренка батальона
- Автор: Малыгина Надежда Петровна
- Год: 1967
- Язык: русский
- Год: Военное издательство Министерства обороны СССР
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Сестренка батальона». Краткое содержание книги:
В горящем танке ворвался в скопище врага ее муж, комбат Румянцев. Он обеспечил успех батальону, но погиб.
«Она не плакала. В груди все словно промерзло, застыло».
Но надо жить. Ведь ей нет еще и двадцати... Жить или выжить? Эти две мысли подводным течением проходят в книге. Героиня выбирает первое — жить! Пройти через все испытания и выстоять. В этом основное содержание повести.
«Я сама виновата, — вдруг подумала она. — Перестала ходить в землянку к ребятам, петь с ними, как-то отдалилась...»
— Можно, я буду жить в землянке первой роты? Отгорожу угол. Как раньше? — попросила Наташа.
— Тебе плохо в санчасти? — насторожился комбат. — Может, Корин...
— Вот видите, и вы, — с тоскливым укором взглянула на него Наташа. — Мне не плохо, а... сплетничают.
— Значит, решено: уходишь? — хитро посмеиваясь, спросил Клюкин.
— Да нет, это я так, — помолчав, ответила Наташа. — Куда я денусь из этого батальона?
— А между прочим, Константин Афанасьевич, — заметил Клюкин после ухода Наташи, — и мы тут с тобой виноваты. Я ведь давненько улавливал эти разговорчики, все собирался потолковать кое с кем, да вот... Как-то неловко. Ведь люди-то какие! В событиях мирового масштаба, как наполеоны, разбираются. Прославленных немецких генералов лупят. А тут в чистой человеческой душе темноту разводят. А в темноте-то... вдруг что-нибудь такое, а? Вот ведь оно как, милуша моя.
А Наташа после разговора с комбатом и замполитом сразу пошла в хозвзвод. Титов лежал на нарах.
— Обувайся, — сказала она ему.
— Глянь, командирша отыскалась.
— Обувайся! — повторила она жестко. — А ну встань, мерзавец!
Почуяв недоброе, Титов вскочил, снял с остывшей печи портянки, стал обуваться.
— Пойдем в первую роту. А когда вернешься, объяснишь своим товарищам по хозвзводу, что ты мелкая, подлая тварь и грязный сплетник. Понял?
— Понял, — с готовностью повторил Титов.
В землянке первой роты было тепло, шумно.
— Абикешечка, ну отчего ты такой махонький? — доносился из угла игривый голос Марякина. Абикен в ответ мутузил Лешку, но тот лишь похохатывал и, изменив голос, снова спрашивал: — Абикешечка, ну почему, почему ты такой махонький?
— И махонькая рыбка лучше большого таракана, — заметил Иван Иванович. — Ну будет, будет! — прикрикнул он на Марякина. — Люди по делу пришли.
Наташа, подсев к столу, смотрела на Титова выжидающе.
— В общем, я... болтал, — начал он, озираясь испутанно. — Ну, врал... Что она... что ты... с Кориным... и с другими...
— Даже с другими, — усмехнулась Наташа.
— Я все, все врал... и вот... ну, в общем, чтобы... Простите меня, Христа ради! — горячо взмолился он. — Я сызмальства такой, вру и вру. Но больше не буду, чем хотите поклянусь!
— Зачем же ты, стерва, делал это? — Братухин с ремнем в руках подошел к столу.
— Не бейте меня, не бейте! — заорал Титов, обхватив голову.
— Ты что? — удивился Федя. — Кто тебя так, на всю жизнь напугал, а? Эка, довели парня! — Он осторожно отвел его руки от лица, — Ну, чего молчишь-то? Кто же это такой, а?
— Отчим.
— И за что?
— И ни за что тоже перепадало.
Братухин надел шинель, запоясался.
— Ладно, пошли ужинать.
— Ладно, пошли, черт с ним!
— Еще рано, наверное, — сказала Наташа.
— Э, первым и погорячее, и пожирнее, и погуще достанется... Ну а ты чего стоишь, как столб фонарный?! — прикрикнул Федя на Титова. — Идем с нами!
Глава девятая
Полигон — место для боевых танковых стрельб — сооружали строительные команды, представленные от всех батальонов. Они спилили отдельные деревья на большой поляне, выкорчевали пни, построили землянку под столовую, командный пункт, блиндажи для закрепления щитов с мишенями. Полигон вышел превосходный, было где развернуться танкам для стрельб с ходу и по движущимся мишеням. Каждый комбат норовил первым попасть со своим батальоном в список для стрельб на полигоне.
Батальону Елкина предоставили крайние зимние сроки. Командиры рот, взводов и машин поругивали комбата, называя его рохлей. Особенно старался зампострой Переверзев. Накануне стрельб офицеры собрались в столовой для доклада о готовности к маршу. С небрежной усмешкой человека, считавшего себя на голову выше комбата, Переверзев говорил во время перекура:
— Он тряпка. Не умеет отстаивать интересы своей части. Впрочем, что вы хотите? Он и ходит-то вразвалочку, как гусь. А честь? Нет, вы обратили внимание, как неумело отдает он честь? Черт его знает как он стал комбатом...
Офицеры, только что поругивавшие Елкина, дружно вступились за него.
...Марш начался затемно. Чехлы прикрывали зажженные фары танков, и дорога была видна всего на пять-шесть метров вперед. Перед подъемами, спусками, у мостов стояли регулировщики, затемненными фонарями подавали сигналы: «Увеличить дистанцию между машинами».
С приходом танков полигон наполнился грохотом, лязгом, говором людей. Елкин, Клюкин и Переверзев, сверив часы с часами командиров машин, отправились на командный пункт. Блиндаж, где укрылись дежурный офицер Лимаренко и два бойца — санитар Евдоким Кондратьевич и шофер Колесников, вызвавшиеся устанавливать и проверять мишени, — соединен с КП телефоном. «Тридцатьчетверки» стоят далеко, на другом конце полигона, фыркают, ревут прогреваемыми моторами. В этом реве никто не разобрал слов команды, но ее все ждали и поняли. И в тот же миг крайняя справа «тридцатьчетверка» рванулась с места. Вдруг она остановилась. Выстрел... Фанерный танк «врага» исчез в белых клубах дыма. А по полю мчатся вторая, пятая, десятая броневые машины. Движение, остановка, выстрел — все сливается, кажется нерасчленяемым, скорость, с которой это происходит, восхищает.