Царь горы [СЛЭШ 18+!]

Глава 59. Бал в Малфой-Мэноре

Бал у Малфоев ничем не отличался от традиционных светских вечеринок. Гарри умел произвести впечатление и в совершенстве владел тем, что называют салонным языком: его незаурядный ум под аккомпанемент обаяния плодил ненавязчивые, но остроумные шутки, тут же подхватываемые окружающими; он демонстрировал лёгкое, насмешливое сердце и умел говорить женщинам дерзости, не выходя за рамки приличия; к этой лёгкости добавлялась ловкость, привлекательность и тот особенный ореол человека, выросшего в роскоши и никогда не знавшего нужды, — Гарри был изящен, как скрипичный ключ, и привлекателен, как бокал шампанского. Он напрочь стирал из своих глаз хоть что-то, похожее на удивление, так как удивление — качество, не подходящее прагматику и светскому льву. Цинизм не понимает удивления — это слишком эмоциональное и детское чувство. Циник всё знает о жизни, всё видел под солнцем, всё пробовал, — он искушён ровно настолько, чтобы утверждать, что знает всё о человеческой природе, о природе вещей, о природе вообще. Он судит о мироздании, о человечестве и об искусстве так, будто лично породил этих трёх китов. Его главная задача — не очень эмоционально (так как эмоции — один из признаков неискушённости), а в умеренных дозах делиться с окружающими тошнотой от собственного переедания. Цинизм являет собой демонстрацию творческого бессилия — он плод иссушенного дерева. Гарри было очень легко играть роль циника: в глубине души ему казалось, что нет более простого и плоского образа, чем этот, который он старательно на себя надевал в подобных случаях. Он никогда не говорил о себе, потому что предпочитал либо производить впечатление, либо наблюдать за окружающими. Это были как будто бы две его ипостаси: сперва он выступал, артист на сцене, а после уходил за кулисы, прислушиваясь к реакции зрителей. Его интересовали люди, и он пытался тронуть их, как струны.

Северус исподволь наблюдал за ним. Гарри это знал, потому что ощущал неловкость и волнение. Из его собственных глаз тут же исчезала насмешливость, а зубоскальство тускнело. В глаза Северуса трудно было смотреть, и Гарри тут же отворачивался, чтобы выглядеть ещё обаятельнее. Конечно, ему хотелось не только отвлечься, но ещё и порисоваться. Гарри, широко улыбаясь, отсалютовал Тому Риддлу бокалом шампанского и, услышав, как объявили о приезде Альбуса Дамблдора, вставил особенно меткое замечание о политиках. Все рассмеялись, даже Том Риддл, хотя Гарри его смех показался деланным.