Царь горы [СЛЭШ 18+!]

Теперь он совсем другими глазами смотрел на пышную обстановку. Неслышными шагами ступая по ковру, Гарри вошёл в гостиную и остановился. Какое-то время он оглядывался по сторонам. Вдруг, схватив каминную кочергу, он запустил ею в одну из ламп. Стеклянный абажур разлетелся на куски. Гарри бросился в кабинет отца, где лихорадочно принялся сбрасывать книги с полок, вытряхивать ящики и выдирать картины из рам. Вытащив из кармана нож, Гарри вспорол обшивку тахты и кресел, сорвал ковёр, шторы и ощупал оконные рамы, затем улёгся на пол и принялся исследовать паркетины. В гневе он разрывал страницы книг, бумаги и обивку, пытаясь найти ответы, которых здесь не было.

Всклокоченный и тяжело дышащий, он застыл посреди разгромленного кабинета, но ненадолго. Бросившись наверх, Гарри принялся обыскивать родительскую спальню, уже голыми руками раздирая затхлые подушки и обветшавшее постельное бельё. «Отверженные», по-прежнему лежавшие на прикроватной тумбочке, полетели на пол. Мягкий переплёт не выдержал, и толстая книга развалилась. Гарри схватил её и колотил по всему, что попадалось под руку, пока листы не разлетелись по комнате. Страницы покрывали пол спальни, и Гарри, стоявший на коленях, сквозь пелену видел чёрные строчки. Он смял оставшиеся страницы в руках, уткнулся лицом в пахнущую клеем и типографской краской бумагу и вдруг лёг на пол, раскинув руки среди сотен рассыпанных страниц, словно погрузился в океанские воды. Его глаза были широко раскрыты, а зрачки расширены, как это бывает, когда человек встречается лицом к лицу со страхом и не позволяет себе отвернуться.

Он поднял руку, в которой всё ещё сжимал одну из страниц: «Мы чувствуем, что нам отрезала отступление священная тень!»

Побледнев, Гарри на вытянутых руках держал перед глазами вырванную из книги страницу. Прошлое нельзя было изменить, нельзя было и победить его. Слова разъедали. Он пополз по полу, принимаясь дрожащими руками собирать разлетевшиеся страницы, невольно прижимая их к себе. Внушительная пачка оказалась наконец у Гарри в руках, вся вперемешку, но он не обращал на это внимания, перебирая страницы. «Детки из позолоченной клетки…» — увидел Гарри. — «Красота — вершина истины…». Мысли были знакомы, и потому слова выглядели совсем иначе — они повторили то, что Гарри сказал сам себе, как будто после долгой разлуки он встретился с близкими друзьями и они приняли его в свои объятия. «Гюго», — прочитал Гарри на оторванной обложке и отбросил её. Он отдал бы многое за то, чтобы отец сейчас был здесь, верный и любящий его, Гарри, но с ним был только этот Гюго и грехи отцов, за которые никогда не удастся расплатиться.