Церковь и политический идеал

Поэтому вместо представительства и получается тривиальная гонка за портфелями, которая оставляет в стороне самые актуальные проблемы общества. Все разговоры на тему «народного блага» носят безусловно декларативный характер и меркнут перед совершенно беспринципной позицией нашей Государственной Думы одного из прошлых созывов, когда большинство мест занимали члены КПРФ и ЛДПР, по вопросам приватизации и пенсионного обеспечения. Чего стоят их вечные лозунги об ограблении народа, если все это совершалось под их бдительным оком и с их молчаливого согласия?

Примечательно и то, что в условиях «партийного парламентаризма» принадлежность к партии становится обязательным для любого лица, желающего представлять население. Если раньше при одномандатной системе выборов еще встречались отдельные исключения в виде честных и порядочных депутатов, то отныне единственная возможность их участия в политической жизни страны заключается в поступлении в «партию власти», хотя бы человек и не был согласен с ее позиций и программой. Новая система сама выталкивает все самое честное и порядочное, всех, кто не подвержен конъюнктуре, нравственен и имеет свою твердую позицию и убеждения.

Особый интерес вызывает, конечно, вопрос о «политической ответственности», которую готовы нести крупные партии, получившие мандаты депутатов Государственной Думы. В первую очередь хочется отметить, что в таких случаях следует оперировать точными и ясными формулировками, к которым понятие «политическая ответственность» не относится. В отличие, скажем, от юридической ответственности, имеющей свою конкретизацию в гражданском, уголовном, административном и трудовом законодательстве. Ну не харакири же сделают себе депутаты «партии власти», если их программа потерпит фиаско? Или они будут всенародно каяться, досрочно сложат с себя полномочия? Но таких аналогов по истории и не припомнить. Помнится, ктото уже раньше обещал положить голову на рельсы, если его реформы приведут к ухудшению ситуации в России. Но и рельсы, и голова остались на месте, только государство едва не закончило свое существование.