Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925
- Автор: Громова Наталья Александровна
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Эллис Лак
- ISBN: 978-5-902152-83-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925». Краткое содержание книги:
Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
от «Радости других»,
«Горя-людей»,
«Тоски-других».
В ней ты увидишь всю «прелесть» «вечных снегов Духа» и «роста в молчании»[118].
Как мне давно нужно было это сделать, чтобы испытать все до конца.
Ведь путь прекраснейшего и великого — Воли и творчества — в пытливости! Вот она-то меня через мою творческую волю и привела только к «Прекраснейшей из прекраснейших» — сестре Олечке.
Целую. Твой брат Борис.
Лето 1921 года 17 августа.
Заколдованный сундучок
Сказка живых. В частях.
Среда. Город Москва.
Посвящается прекраснейшей из
Прекраснейших женщин дорогой сестре
Дон Бориса, Волшебной Олечке.
Лежит донжуанище на «сомовском» диване, пропитанном насквозь копотью и серой пылью, в разрушенной из разрушенных комнат — наследие от создавшего хранилище для копий с произведений изящных искусств античного мира и прекрасных древностей глубокого Востока[119].
В этой комнате я провел 3 московско-советских зимы[120] с маленькой печкой «Крошкой» и маленькой дочкой Алечкой, великой хитрости и ума женщина, все побеждающая своим неотразимым, сказочно-баснословным духом-дыханием, которым она все ей ненужное беспощадно отбрасывает и все ей нужное собирает вокруг себя и это означает «вечные снега духа», «с ростом в молчании», так как иначе матерью данные уши для того, чтобы слышать оглохнут от зычного, деспотически-повелительного тона, а это тоже означает ни что иное, как воспитание тех, кто по ее же воле и настоятельной необходимости, вошел в ее жизнь. Это только для тех бывает от кого «дрогнуло железное сердце» Марины.
В этой комнате, на маленькой печке «крошке» варится из отрубей месиво в кастрюльке, которая не видала даже «советской чистоты» вот уже скоро, как четвертый год. Это горячее месиво перекладывается в такие же древние по виду кастрюльки, немного меньшего размера и похожие на прекрасных крабов из хранилища древностей глубокого Востока, созданное отошедшим отцом Марины же.
И вот из крабов подобных кастрюль, в «вечных снегах духа» и в «хвалебном молчании» кушают нектар немногим доступный «23 летний сын 28 летней матери» и 8-летняя дочь, не минующая слез лабиринта — сероглазая Ариадна. «Это могут, есть только люди искусства, и все очень хвалят», такое, как уважаемый людьми мира искусств поэт, прибежавший в Красную Московию из Красного Крыма 24-летний Эмиль[121], ничего не евший в двухнедельное свое путешествие, хотя и без княжеского титула и не 75 лет.
Насытившись метаморфозного кушанья, человек искусства — донжуанище, на ложе вечности, с расстегнутым поясом и всем, что мешает плодотворной деятельности «пищи для немногих», лежит и видит своими спокойными, но беспомощными глазами по своему крову той комнаты, где уже жила 3 зимы, дышащая Марина. И видит три больших, почерневших от копоти двери, маленькую печку «крошку», примостившуюся на полу около нарядного мраморного камина, тоже почерневшего от копоти и пыли. А вместо полок, где нашла бы себе место вся крабоподобная посуда, лежит на полу и служит иногда хранилищем не только случайно в нее залетевшей золы от печки, но и такого же серого пепла и пожелтевших окурков, от выкуренного фимиама.
Лежит донжуанище, пишет еще на том же диване и думает, мысли у него путаются от головной боли, и он никогда от роду ее не имевший, прогоняет ее разгорающейся энергией для небольшой «сказки живых», на «заколдованном сундучке» для прекраснейшей из прекраснейших женщин, дорогой сестры «Дон-Бориса», который только молчанием дождался великого размаха — прыжка с «заколдованного сундучка» волшебной Олечки.
Самое прекрасное и великое в яви — это воля и творчество! Только воля и творчество могут создать прекрасное и великое. Вот на какой путь привел «заколдованный сундучок» Дон Бориса и прекраснейшую из прекраснейших женщин — волшебную Олечку.
Путь прекраснейшего и великого — Воли и Творчества — в пытливости! Или в творческом искании!..
Четверг. 18-го августа 1921 г.
Москва Дорогая Олечка!
Сегодня, завтра или послезавтра жду новых друзей из Питера. Мне крайне интересно, смогли ли они заразить моим огнем остальных членов «Батумской Коммуны». В числе ее — Гоги, Наташа Табах, Танечка Семынина, Рындин[122] и др.
118
…«роста в молчании». — Цитата из письма Цветаевой к Бессарабову (см. с. 32).
119
…наследие от создавшего хранилище для копий… — Имеется в виду И.В. Цветаев, основатель Музея имени Александра III, который был задуман на основе Кабинета (Музея) изящных искусств и древностей Московского университета.
120
…провел 3 московско-советских зимы… — Скорее всего, Бессарабов имеет в виду не годы, как это привычно было бы думать, а месяцы — январь, февраль и март 1921 г.
121
…прибежавший… из красного Крыма 24-летний Эмиль… — Э.Л. Миндлин (в 1921 г. ему был 21 год) приехал из Крыма, был знакомым Максимилиана Волошина и Анастасии Цветаевой.
122
Гоги, Наташа Табах, Танечка Семынина, Рындин… — Все ученики известного художника С.М. Романовича, преподававшего в Воронежском ВХУТЕМАСе, в организации которого принял участие Б.А. Бессарабов.
Крутиков Георгий (Гога) — товарищ и коллега Б.А. Бессарабова по секции изобразительных искусств в городском отделе Наробраза г. Воронежа. По воспоминанием современников, приехавший в Воронеж художник Романович был почти при смерти, однако его спасло семейство Крутиковых, взявшее к себе и выходившее Сергея Михайловича. Особая заслуга в этом принадлежит матери Георгия Тихоновича Крутикова, который был студентом Сергея Михайловича, Анне Теофиловне. Георгий Тихонович Крутиков (1899–1958) — архитектор-авангардист, мастер архитектурного рационализма, который внес значительный вклад в развитие концепции этого течения и создал уникальный проект летающего города, привлекший внимание как исследователей, так и архитекторов. См. о нем: Хан-Магомедов С.О. Георгий Крутиков. М., 2008.
Наташа Табах. — Наталья Ивановна Табах (1895–1981) — художница, первая жена В.Ф. Рындина, а с 1922 по 1934 г. — жена Б.А. Бессарабова. Подробнее о ней см. в предисловии к наст. изд. и дневниках Ольги Бессарабовой, а также в кн.: Попова О.С. Наталья Ивановна Бессарабова. М., 1960.
Семынина Татьяна Георгиевна — студентка Свободных мастерских Воронежского ВХУТЕМАСа, с 1920 г. жена художника С.М. Романовича.
Рындин Вадим Федорович (1902–1974) — театральный художник, впоследствии главный художник Большого театра. Учился в Свободных художественно-технических мастерских в Воронеже (1918–1922) и во ВХУТЕМАСе в Москве (1922–1924). Член объединения «Маковец». В своих воспоминаниях писал: «Как-то раз утром в 1919 году, я пришел в большую мастерскую ВорВХУТЕМАСа, размещавшуюся на втором этаже (дело было зимой) и там застал высокого человека в теплом пальто, небритого, заросшего рыжеватой щетиной. Н.Х. Максимов меня с ним познакомил. Это был художник Сергей Михайлович Романович, который приехал к нам из Москвы преподавать живопись и рисунок. Н.Х. Максимов, ученик Кончаловского, рассказал мне, что Романович — ученик М.Ф. Ларионова, с которым он очень дружил и вместе выставлялся.
На следующий день я узнал, что Романович заболел сыпным тифом и слег в больницу».