Дисперсия (СИ)

— Если ты боишься, можешь подождать нас снизу, — Дрейк довольно оскалился и посмотрел на меня.

— Да ладно, Дрейк, у всех нас есть страхи, — вмешался Нейтан, заметив напряжение в воздухе, которое возрастало с каждой минутой, пока мы играли в гляделки с Ромеро.

— Нет, почему, я согласен. Хочу увидеть, как у тебя отвалится задница, когда ты поймешь, что я уже не боюсь высоты! — Но мысленно это я себе откручивал голову, за то, что попался на крючок. Если мне вдруг станет плохо прямо в кабинке, я не смогу ничего сделать. В детстве можно было хвататься за руку дяди и плакать. Но сейчас я был в окружении Нейтана и Гордона. И перед ними позориться как-то не хотелось.

Мэри

В этом парке мы были не впервые. Во всяком случае я, Эрик и Дрейк точно. Когда-то давно мы сюда заглянули с дядей Эрика. Тогда нам было, наверное, приблизительно по семь-восемь лет. Вообще по выходным, пока мы учились в начальной школе, мой папа или родители Эрика частенько возили нас в подобные места. Я не зацикливалась на каких-то конкретных видах аттракционов, как мой друг, которому нравились американские горки. Он всячески избегал только двух вещей — колеса обозрения и DDR. Ему совсем не нравилось танцевать, несмотря на то, что чувство ритма у Эрика, как и слух, в принципе, были. По всей видимости, он стеснялся того, как нелепо мог выглядеть со стороны. Это была его большая проблема — с самого детства он хотел казаться крутым. Особенно в глазах старших. И тех, конечно же, кто ему нравился. Я пыталась бороться с этим его изъяном, но моя борьба с комплексами Эрика пока что оборачивалась полным фиаско. Хотя легкий сдвиг был — он научился принимать поражение в играх и не закатывать великую драму, ноя о том, какой же он бесполезный и бестолковый человек. Эрик вообще — та еще драма квин. Любой пустяк может принять слишком близко к сердцу, а потом зарыться головой в мысли, и уснуть. Да, больше всего в этой жизни моему другу нравилось думать и спать. После этого, конечно же, шли еда и компьютер. А в остальном он был как и все остальные мальчики, которых я встречала в школе — немного гордый и упрямый.

Вивьен еле вытащила меня с «танцпола». Мы с Эриком были прямо как Винсент и Мия из “Криминального Чтива”. Несмотря на то, как Эрик прибеднялся, он довольно неплохо справлялся с игрой. Только на последней песне устал и сдался. После этого он решил отвлечься на автомат с Need for speed. Ему нравились гоночные игры, несмотря на то, что он в них практически всегда проигрывал. Когда мы вместе с ним на пару играли у него дома, я всегда приходила к финишу первая. Но он не сильно расстраивался по этому поводу или отлично притворялся, что ему все равно. А затем мальчики разбрелись по парку, и мы с Вивьен вышли из него. Подруга заранее позвонила матери еще в отеле и предупредила о своем приезде. Та, судя по голосу, очень обрадовалась. Она приехала за нами на остров Сент-Элен и забрала оттуда. Остановились мы около Собора Нотр-Дам и решили посетить его. Он был гораздо меньше своего тезки в Париже. За нами чуть выше располагался большой орган, а спереди алтарь, окна были украшены витражами, а стены — картинами и скульптурами. Свет в храм попадал через розетки и переливался в воздухе всеми цветами радуги. Помимо нас в помещении были еще люди, очевидно, туристы. Некоторые из них сидели, но большая часть ходила по собору, делая фотографии. Я тоже решила сфотографировать его изнутри, а затем снаружи.

Старый Монреаль, по словам Вивьен, был местом, где в принципе зародился сам город. В нем было очень много старых зданий. Эта часть Монреаля была больше похожа на кусочек Европы, чем на привычный город в северной Америке. Мы словно оказались во Франции. Учитывая то, что время от времени Вивьен любила добавлять в свою речь французские слова или и вовсе переходить на этот язык, оставалось только включить на заднем фоне подходящую музыку, и, вуаля, я оказалась в самой романтической стране Старого Света. Я была в Европе, но не во Франции.

На площади Пляс Д’Арм располагалось также здание Нью-Йорк-Лайф, сооружение конца девятнадцатого века, как мне сказала Вивьен. Удивительно, сколько всего интересного прошло мимо моего внимания, так как я гуляла по улицам Монреаля, будучи совсем еще ребенком. Позже, обойдя все ближайшие достопримечательности и интересные сооружения, Вивьен отвела меня в торговый центр. Пришли мы туда порядочно уставшие от пешей прогулки, поэтому первым делом направились в ближайшее кафе, где заказали по мороженому и капучино.

В кафе я разглядывала окружающие нас витрины магазинов и заметила неподалеку от нас, около одной из витрин, знакомую фигуру. Пригляделась и убедилась, что это и правда был тот, о ком я подумала.

— Посиди тут пока, я сейчас! — заявила я Вив, которая только удивленно кивнула, не понимая, что я намерена делать.

Это был Томас. Мы с ним давно не виделись, месяца два с момента окончания школы, а если быть точнее с выпускной вечеринки. Я пригласила Томаса как пару, и он согласился. Но сразу после школьной части он исчез, прямо как Золушка, черт побери. Видимо, потому что родители позвонили, и ему срочно надо было идти домой. С того момента я его и не видела.

***

Томас, или, если быть точным, Томислав Качински был из семьи польских мигрантов, которая переехала в Канаду, когда ему было около тринадцати лет. Я заметила его в обычный осенний день, когда зашла в класс по алгебре. Он сидел на одной из последних парт, посередине, прямо между теми местами, которые обычно занимали мы с Дрейком. Эрик заметил, что его парта занята и недовольно фыркнул, направившись с кислой миной вперед. Дрейк настороженно уставился на новое лицо, а я подошла и, как следует самому дружелюбному из всей нашей троицы человеку, решила познакомиться с новеньким. Томас оказался приятным и довольно милым парнем, но не большим охотником до болтовни. И несмотря на это, он был очень внимательным слушателем, поэтому ни одно слово, которое я далее произнесла, не пролетело мимо его ушей.