Дисперсия (СИ)

— Нет, — к счастью, Гордон сразу же отказался, — я не хочу тебя в это вмешивать, — он понимал, насколько это глупая и бесполезная затея.

— Ладно, — я на удивление быстро сдался. Хотя у меня была привычка спорить до последнего. Мне хоть и было слегка не по себе от такого прямого отказа, но что я мог ожидать от Гордона? Конечно, взрослый самостоятельный человек примет тупое предложение помощи от того, кто только пару часов назад стал официально совершеннолетним. Ну ты даешь, Эрик! На какой-то момент я снова замолчал, но затем вспомнил кое-что, совсем не касающееся темы нашего разговора.

— Мэри меня допрашивала о том, что случилось, пока тебя не было. Но я так и не понял, что ей ответить. Когда я рассказал про ссору с Вильгельмом, она выглядела слегка разочарованной. Что она хотела от меня услышать, как думаешь?

На мои слова никак не отреагировали. Ну все, я окончательно сдался. На этом мои полномочия, можно считать, окончены. Стоит напомнить, что я не рисковал и боялся оказаться таким же навязчивым, как Мэри?

— Хорошо, — выпалил я, но в моем голосе чувствовались нотки обиды. У меня все еще была надежда, что Гордон их не заметит. Ему, наверное все равно. И продолжил:

— Так уж и быть, оставлю тебя в гордом одиночестве, пойду прогуляюсь по коридору. Только не смей причинять себе боль, я слежу за тобой! — Гордон при этих словах поднялся с места, и я понял, что мои слова прозвучали слегка грубовато.

— Нет, я это пошутил, то есть я не шутил, ты не должен срываться на себе. Но я не буду за тобой следить. То есть… да твою же мать! — я совсем растерялся и нервно дернулся, когда заметил, что он двигается в мою сторону.

Гордон успел остановить меня, несильно схватившись за руку. Я уставился на него, не понимая до конца, что означает этот жест. А затем, то ли по привычке, то ли по своей глупости, я счел нужным подойти к нему поближе и обнять его. При взгляде на лицо Гордона, уставшее и грустное, мне стало как-то некомфортно, будто я был виноват в этом. На самом деле это было подло с моей стороны — вряд ли Гордон смог бы оттолкнуть меня, даже если бы хотел. Он был не в том расположении духа. И я воспользовался моментом, ведь так давно об этом мечтал. Кому вообще не понравится обнимать того, кто ему симпатичен? В этом не было ничего пошлого, я не переходил грань и не разрушал хрупкую дружбу, которая у нас возникла за эту поездку, но все равно хоть в какой-то мере удовлетворял свою нужду в близком контакте с ним.

— Спасибо, — произнес Гордон, пока я стоял, прижав свое лицо к его плечу. Он был выше меня на полголовы, поэтому я слегка ссутулился, чтобы не задевать его подбородок своей макушкой. — Мне действительно стало чуть легче.

— Правда? — я, наконец, смог отпустить его, как бы мне этого не хотелось, но становилось уже как-то неловко так стоять. — Если что, прости, что стал мучить тебя лишней болтовней.

— Она мне и помогла, — он улыбнулся. От его улыбки на душе стало как-то спокойнее, и хоть я не знал, что творится в голове у Гордона, но хотелось верить, что мои нелепые попытки отвлечь его от плохих мыслей действительно улучшили ему настроение.

***

Утром, ближе к одиннадцати, мы стали собирать вещи, чтобы выписаться из отеля, так как, если бы мы это сделали позже, то пришлось бы платить лишние деньги. А судя по всему, их у нас оставалось немного, надо было оставить что-то на предстоящую дорогу. Мэри решила ждать Томаса в баре отеля, к счастью, ей разрешили, и он заявился чуть раньше договоренного времени. Подруга вышла из отеля спустя пятнадцать минут, пребывая в задумчивости, и я не стал тревожить ее допросом. Мне на самом деле было не очень интересно, да и у самого голова была забита своими мыслями. Я точно знал, что Мэри давно хотела предложить Томасу встречаться, но ее мучали сомнения — она не хотела портить дружбу и не была уверена, что он ответит ей взаимностью. Поэтому, сейчас, как я предположил, она вновь упустила шанс и жалела об этом. Я, если честно, не совсем понимал и разделял ее мнение, Мэри в принципе раздражал тот факт, что она уже год не может отойти от влюбленности в одного человека. Подруга привыкла относиться к людям проще и легче отпускать их, чем я и Дрейк. И у нее до встречи с Томасом это получалось. Но теперь, как она заявила мне однажды, признавшись в симпатии к нашему общему другу, она стала зависима. Это было не так трагично, как описывала все дело Мэри. Рано или поздно люди ведь забывают даже такие «серьезные» чувства. Они со временем проходят, как вкус у жевательной резинки.

— Но вдруг это не просто влюбленность? — боязливо предположила однажды Мэри. Я тут же ее успокоил — чтобы влюбленность переросла любовь, как мне говорили родители, надо пережить с этим человеком общие трудности, пройти через воду или огонь. Не обязательно в прямом смысле, конечно. Хоть я и не мог ни подтвредить, ни опровергнуть их слова, но в этом была какая-то логика. По моему скромному мнению, та самая любовь, о которой все время говорили взрослые в фильмах, книжках и жизни, была адской смесью привязанности, дружбы и влюбленности, приправленной какими-нибудь испытаниями времени и пространства.

— Ты так разумно рассуждаешь, но в итоге сам еще не разобрался со своими чувствами к Гордону! — раздраженно ответила мне тогда Мэри. Ну, не знаю и черт с этим! Если честно, меня перестал волновать этот вопрос так сильно. Я плыву по течению и не боюсь остаться один, никогда не влюбиться снова так же сильно. Многие деятели искусства вообще умирали, так и не найдя спутника жизни, например, Ван Гог и Эдгар Аллан По. Правда, у них еще были проблемы с ментальным здоровьем, но это не самое главное. Суть в другом. Я не хочу трястись за каждый свой шаг и продумывать его тысячу раз, у меня желание думать о чем-то другом помимо этого. О чем-нибудь отвлеченном.