Электронная книга - «Магия, звезды и кошмары (СИ)». Краткое содержание книги:
Один. Прошел всего один день, как отряд ушел, а ей уже хотелось убиться от тоски.
========== Глава 9 ==========
Что за глупые вопросы ты задаешь! Что значит, откуда этот рисунок стрекозы на гобеленах? Все это знают! Что значит, ты нет?
Ну слушай. Не только Луна Джуджу была благосклонна к Пупунуну. Люди помнят еще одну волшебную девушку, и вот она как раз могла оборачиваться стрекозой.
Эта Джуджу не защищала племя, но помогала нам в мелких делах, наблюдала за бытом, общалась с людьми и, конечно же, принимала участие в наших праздниках. Ох, как она любила праздники! Обратив свое стрекозиное тело в человеческое, она танцевала дольше всех, пела так, что расцветал гибискус, и показывала свои волшебные фокусы. Силы ей было не занимать. Девушке ничего не стоило зажечь все ночное небо яркими огнями, наполнить воздух благоуханием масел и вдвое увеличить число тарелок с блюдами.
Джуджу эта исчезала с первыми лучами солнца, и потому прозвали ее Рассвет Джуджу. Свое настоящее имя она никогда не называла.
Рассвет подарила племени зеркала, принеся их прямиком из своего мира, и людям больше не было нужды смотреться в неясную воду. У женщин появились сосуды из цветного стекла, тяжелые и яркие как драгоценные камни. Рассвет преподнесла Джиболбе увеличительные стекла для телескопа, чтобы шаман мог смотреть на звезды. Перезвон стеклянных бусин до сих пор напоминает людям смех этой прекрасной Джуджу, а смотрясь в зеркало, каждая девушка кажется себе еще красивее, чем на самом деле.
Но самое главное, что сделала для племени Рассвет Джуджу, это ее благословение. Она любила людей, как дух любить не должен. То были одни из самых светлых дней в памяти Пупунуну. Урожай был богат, охота ладилась, дочка Вождя росла здоровой и прекрасней всех смертных. Люди устраивали праздник каждую неделю, и все в честь прекрасной Джуджу со стрекозиными крыльями.
Мы все помним, как тяжело пришлось племени после того, как Рассвет ушла. Болезни, монстры и капризы природы сильно ударили по нам тогда, забирая и разрушая все то, что для нас сохраняла Рассвет. Пупунуну больше никогда ее не встречали, но звон стекла, блеск зеркал и веселая музыка неизменно напоминают о ней. Поэтому мы вывешиваем на праздник гобелены с рисунком стрекозы и никогда не убиваем этих насекомых. Пупунуну умеют помнить добро и хранить подарки.
А теперь иди и больше никогда не задавай таких глупых вопросов.
***
Стемнело. Так шел впереди, освещая дорогу жезлом, Кико и Лок топали позади и горланили на все джунгли.
— «На землю упала ночная мгла, ночная мгла, ночная мгла,
Храбрость в наших сердцах, наших сердцах, наших сердцах!
Мы ушли из родного дома, родного дома, родного дома,
И будем спать сегодня в джунглях, о да!»
Так был бы признателен, если бы они пели немного тише, или хотя бы не играли по дороге на банджо, но он уже четыре раза поссорился с Локом с начала путешествия, и ему казалось, что на этом было достаточно. Все-таки, Царад сейчас в Мире Снов, и не может услышать их…
— «Далеко мы уходим, далеко, далеко, далеко,
Прямо к Забытому Храму, старому Забытому Храму!
Мы покинули родной дом, своих жен и…
— У нас нет жен, — вдруг прервал песню Лок.
Кико пожал плечами и заголосил по-новому:
— «Мы покинули родной дом, своих братьев и сестер,
О Джуджу! Помоги в нашей доле!»
Так мысленно перевел дух, порадовавшись, что прощальная песня Пупунуну закончилась. Но Кико и Лок уже слишком вошли в роль, чтобы останавливаться. Прежде чем они добрались до Забытого Храма, эти двое успели спеть «Песню храбрецов» и начали «Далекая дорога», но ее бы они точно не успели допеть, потому что в ней было около двадцати куплетов. Говорили, что этой песни ровно хватало для того, чтобы добраться от деревни до Семерых Слепых Братьев, но у Така никогда не было желания это проверить.
— Отлично, — пробормотал он под нос, наконец-то заметив верхушку Храма.
Забытый Храм торчал посреди джунглей точно больной, гнилой зуб, который никак не могли выдрать. Высокий, немного похожий на утес Слепого Брата, он был выбит возле скалы. Его верхушку, тохуа, была сделана в виде огромной человеческой головы, по подобию голов вождей на Алтаре Джуджу или охранных голов возле дома шаманов. Когда-то из ее разинутого рта извергался водопад, но сейчас оттуда свисали только ползучие и вьющиеся растения, фуэ. Они опутывали и всю скалу тоже, своей нежной, незаметной на первый взгляд силой разрушая ее. Внизу из каменных блоков, отшлифованных давным-давно, был выложен бассейн. Он был куда больше и глубже купели у верховного Дома и когда-то служил оазисом свежести и прохлады в жаркий день периода засухи. Но сейчас в нем скопилась дождевая вода, витал гнус и плавали кувшинки и лилии. Рядом с храмом была свободная полянка, на которой раньше устанавливали жертвенник.
Это было идеальное место для привала.
Они быстро обустроили одну палатку на всех — длинное полотно ткани из овечьей шерсти одним концом натягивали на лозу, примерно на высоте человеческого роста над землей, второй край подпирали длинной палкой и стелили на земле. Готово. Можно было еще положить подушек, но они сейчас не располагали такой роскошью.
Кико разжег костер, а затем соорудил земляную печь иму. Сегодня на ужин у них запеченные плоды хлебного дерева и немного валяной рыбы. Можно было еще набрать фруктов, но всем оказалось лень.
— Прошел год, а я до сих пор скучаю по мясу носатиков, — проворчал Лок, и Так поморщился.
После того, как они с Джерой нашли этого маленького, хрупкого детеныша и взяли над ним опеку, ему больше и в голову не приходило есть носатиков. Теперь это казалось даже ненормальным.
Интересно, если Пупунуну приручат всех животных и птиц джунглей они вообще перестанут есть мясо?
— Кто сегодня спит первым? — Лок в упор посмотрел на Така. — Ты собираешься убить Царада в своем сне, да?
— Как ты выговорил?.. Хотя неважно. Да, кажется, это единственный способ. Но я уже не уверен, что попробую это сегодня.
Он не сказал, что устал, и что слова Ясновидца до сих пор не дают ему покоя. Что он волнуется за людей в деревне и боится всех подвести. Он не сказал, как ему не хочется встречаться с Царадом, даже зная, что однажды он убьет его.
— Тогда я спать, — заявил Лок, уже растягиваясь под навесом. — Не забудьте разбудить, если на мне хоть царапина появится.
— Я разбужу тебя часа через три, — отозвался Так, глянув на небо.
Лок только что-то неразборчиво буркнул в ответ, уже закрыв глаза и подложив под голову руку. Плащ снимать он не стал, и Так решил, что тоже последует его примеру. В джунглях холодные ночи, и сырость от земли могла застудить все кости, несмотря на слой ткани и близость огня.
Кико задумался, сам не замечая, как тихонько дергает пальцами струны банджо. У него была самая музыкальная душа из всего племени. Любовь к музыке и танцам была в крови Пупунуну, но Кико превзошел всех. Он мог часами возиться со струнами для банджо из высушенных кишок овец, подбирая и натягивая их так, чтобы звук был безупречен. Месяцами полировал барабан, чтобы добиться идеальной отдачи от дерева. Кико знал наизусть все гимны, все баллада племени и даже сочинял собственные. Пупунуну могли избегать его из-за нелюдимости, из-за его неясного прошлого, но никто не мог не признать, что когда требовалась музыка, то Кико стоило звать в первую чоередь.
Но тем не менее сейчас Таку пришлось отобрать у друга инструмент и отложить его подальше. Его нервировало, что они шумели в джунглях, возле древнего святилища. Кто знает, кто или что могло прийти к ним из этого мира или еще какого.