Электронная книга - «Магия, звезды и кошмары (СИ)». Краткое содержание книги:
Каждый из духов оставил на небе память о себе, да и еще не по одному разу. Звезд стало так много, что голова кружится, когда начинаешь на них смотреть. Они появляются по очереди, чтобы рассказать все свои истории. Говорят, Джиболба с помощью своей трубы, может найти все-все знаки Джуджу, и он знает все-все названия созвездий.
Ну а ты — сможешь хотя бы показать мне Алтарь или Большую Пальму? Да не тыкай ты в Лодку и Крест, их любой дурак, даже вроде нашего Кико, может найти.
***
Говорят, в особенно яркие и свежие ночи к женщинам на праздник присоединяется сама Луна Джуджу. Поначалу ее ничем не отличишь от остальных, она так же танцует вокруг костра и поет. И только если приглядеться, можно заметить, что ее кожа сияет как звезды, а глаза светятся в темноте. Луна исчезает незаметно: моргнешь, а ее уже нет. Но после этого посещения до самого следующего полнолуния женщины не знают бед и боли.
А еще один раз на праздник пожаловала странная молодая женщина, тоже из мира Джуджу. Она была одета в тунику до пят, а за спиной у нее трепетали стрекозиные крылья. Незнакомка громко хохотала, кружилась быстрее всех, а потом вдруг пропала, как сквозь землю провалилась.
Джера не знала, верить в такие истории или нет. Она встречала Луну Джуджу и без праздника, и, как бы плохо это ни звучало, но не испытывала большого трепета или прилива любви к ней. Ей было трудно признать и то, что Луна была ее заступницей, не могла представить себе, как попросила бы у нее помощи или почувствовала бы себя в безопасности рядом с ней. И уж тем более она не думала, что Луна Джуджу спустится к ним в эту ночь. У нее и без этого должна быть целая куча дел, если она, конечно, еще помнит, что является хранительницей Пупунуну.
Под покровом тьмы она и Зария пробирались по джунглям, без факела или свечей, зная на ощупь ноги каждый камушек, каждый корень и ямку. В воздухе стоял какой-то странный звон, не то от стрекота кузнечиков, не то от офинды, повисшей всюду вместе с лунным светом. Джере казалось, что она почти чувствовала магию, но ей это, скорее всего, просто казалось. Зария и Чака говорили, что она не такая, как другие девушки племени, и поэтому в ней нет офинды. Почему-то было немного жутко думать об этом. Как будто ей от этого хуже.
Наконец показалась пещера, в которой проводили собрания. Джера не имела ничего против пещер и вполне привыкла к холодному дому Кико, но именно сейчас ей хотелось оказаться там меньше всего на свете. И без того было зябко, у нее даже ноги успели замерзнуть от холодной, влажной земли. Но она продолжила идти вперед, за сестрой. Сейчас женщины собираются всего раз в месяц. Если она пропустит, то будут вопросы, да и она вообще-то любила собрания. Правда сейчас… сейчас ей хотелось остаться одной. А лучше всего — оказаться со своими друзьями.
— Приветствую, сестра!
Слог как обычно сторожила проход и легко отодвинула камень, загораживающий пещеру. Она прижала ладони к ладоням Джеры и Зарии, а затем посторонилась, чтобы они прошли. Зария быстро исчезла в темноте грота, но Джера немного задержалась. Отчасти, чтобы еще коротко обнять подругу, отчасти — чтобы помедлить, прежде чем заходить внутрь.
— Надеюсь, сегодня Чака сможет нас подбодрить, — шепотом поделилась с ней Слог, и Джера вдруг поняла, что они единственные из всего племени (ну, еще Джиболба), кто действительно переживал за отряд всем сердцем.
— Я тоже, — буркнула она под нос, не очень-то веря, что мать Блота и Блиты сможет как-то помочь ей.
Изнутри пещера была даже уютной. Горели высокие свечи и несколько крупных факелов, заливая теплым светом грот. Под сводом развешены гирлянды из цветов, стояли вазы с тонкими палочками из апельсинового дерева, и их нежные ароматы перемешивались с сырым запахом камней. На столике теснились чашки с теплым чаем из ягод для тех, кто продрог, тут же были нехитрые закуски: сладкие лепешки из кукурузной муки и нарезанный арбуз.
У дальней стены пещеры высилась каменная глыба, обработанная так, что получился высокий, узкий столик. За ним и стояла Чака — такая же высокая, худая и с равнодушным выражением лица. Смазанные маслами волосы мягко блестели при свете огня, полуприкрытые глаза таинственно сверкали. На ней было длинное, красивое платье, которое она выменяла из племени Звериан на бумагу. В таком неудобно работать, но Чаке это и не требовалось. Ее работа в племени не требовала ловкости и силы, но в ней было не обойтись без ума и опыта, а у нее имелось и то, и другое.
В руке она держала толстый свиток с сакральными текстами, которые зачитывала перед женщинами вслух.
Все смотрели на нее с долей благоговения — у Чаки бумаги сколько хочешь, Чака лучше всех женщин разбиралась в лекарственных травах, Чака родила здоровых близнецов, что было невероятно счастливым знаком. Хотя Джера считала детей Унгатаки скорее проклятьем их деревни.
— Тишина! — провозгласила Чака, и женщины прекратили разговоры и начали собираться перед ее пьедесталом.
Здесь было несколько подушек, стульев, но кому-то все равно пришлось опуститься на пол или остаться стоять. Джера заняла свое привычное место на длинной скамье. Рядом с ней с одной стороны разместилась Блита, а с другой подсела Зимди.
— Ничего из того, что вы услышите, не должно покинуть этих стен, — серьезно продолжила Чака, смотря перед собой в одну точку отсутствующим взглядом. Ее длинные губы едва шевелились, выдавливая слова. — Кто клянется, пусть скажет «ай».
— Ай! — хором воскликнули женщины.
Чака тряхнула головой, и тяжелые глиняные серьги, расписанные в яркие цвета, ударили ее по щекам. У нее и Блиты был одинаковый племенной рисунок вокруг глаз — красного цвета, от нижних век до бровей и со стандартными завитками, уходящие на виски. Когда Джера была ребенком, то ломала себе голову, почему у Чаки и Блиты точно такая же татуировка, как у Така и Джиболбы, если они не были их семьей и даже не были шаманками, ведь только они могут так закрашивать себе глаза. И только когда она стала старше, то поняла истинную роль этой женщины в племени. Чака не была знахаркой, но именно к ней обращались женщины, если их беспокоили боли от лунного проклятья, если странно проходила беременность или случалось что-то еще, связанное с женским здоровьем. Никому бы и в голову не пришло прийти с такими вопросами к Джиболбе. Чака прекрасно разбиралась в травах, безошибочно определяла болезни, а еще она всегда могла дать дельный совет. У кого и было офинды в избытке, так явно у нее. Все женщины ее просто боготворили.
Ну а Блита готовилась однажды занять место своей матери, и уже сейчас смешивала какие-то травы, но не иначе как для ядов. Джера представить себе не могла, как однажды сможет прийти к ней и попросить помощи. Она лучше будет мучиться, чем рассказывать этой занозе, что ее беспокоит.
— Пусть чтение сакрального текста начнется. — Чака наконец медленно развернула свиток, ровно настолько, чтобы видеть только пару строчек. – «Часть восьмая. Хине была опечалена. Она не могла выйти замуж за Акаму, потому что ее отец не дал согласие на этот союз. Несчастная девушка не знала, что ей делать и только приговаривала: «Ах, если бы мой любимый Акаму смог убедить моего отца!», и Луна услышала просьбу несчастной…»
Монотонный голос Чаки не убаюкивал, но рисовал перед глазами бледную картину, точно рисунок на песке, знакомую почти каждой женщине. Все в этих историях было правдой, и вопросы там решались очень жизненные, и иногда было просто удивительно, что человек, живший много-много лет назад, от которого остались лишь символы на старом листке бумаги, мог чувствовать и думать то же самое, что и ты сейчас. Джеру всегда очаровывали эти рассказы, и она пыталась представить себе, как бы кто-нибудь записал ее собственную историю, которую так же читали бы перед женщинами.
«Часть шестая. Все друзья покинули несчастную Джеру, и она чувствовала большое одиночество, потому что не могла последовать за ними, потому что дала свою клятву…» Все в этих историях звучало слишком, и Джера часто сомневалась, что в настоящей жизни эти люди говорили друг другу «наша любовь будет так же расти, как эта кукуруза!», «я дала свою клятву, и теперь только Смерть Джуджу может потребовать ее назад!», и все в таком духе. Но она была даже не против, если в ее собственную историю вплетут эти красивые выражения.