Полное собрание сочинений. Том 4
- Автор: Новиков Павел Александрович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Философия
Электронная книга - «Полное собрание сочинений. Том 4». Краткое содержание книги:
Но что здесь ещё более интересно, так это лингвистическое обозначение какого-то положения. «А откуда мы знаем, что 2+3 = 5?»; «А откуда мы знаем, что рост Ивана Ивановича 1 м 82 см, а не 27,5 «ы»?» И т.д. Спрашивается, какая разница, как что назвать? Ну давайте будем измерять всё не в метрах, а в папуасских локтях, что от этого изменится? Только циферки. Давайте числа переобзовем, и что из этого? Это всего лишь имена, знаки. Какой знак не поставь: круглый, треугольный или квадратный с нарисованной в нём стрелочкой вправо – поворот за ним всё равно будет именно направо. Спрашивается, почему, например, вещества с упорядоченной кристаллической решеткой, в узлах которой находятся атомы со свойствами восстановителей, называются металлами? Это что же, придумали название такое «металл» и подогнали под этот знак действительность? Вот вам и сознание определило бытие. Но что здесь первично? Первичен не знак, а уже потом что-то там под него, а действительность, которую лишь обозначили словом «металл». Сам металл от этого не появился и не исчез, это знак появился, который обозначил такого рода вещество. Так что всё верно, бытие определило знак, а не наоборот. В конце концов, основа основ – математика – есть полностью абстрактная наука; в природе нет ни двоек, ни интегралов, как «вещей-в-себе»; это всё знаки; два стула, пять ножек есть, а вот просто два и пять – это вам в Древнюю Грецию надо. Я это к тому говорю, что совершенно неважно, какие знаки мы используем, главное, соответствуют они действительности или нет. И оперируя знаками, мы подразумеваем за ними действительность; действительность определяет и знаки, и их взаимодействие, если, конечно, мы говорим объективно. Хотя здесь уже и в самом деле возникает проблема.
Наши образы по большей части крайне неточны. Что такое красный цвет? Все его себе прекрасно представляют, но определить его точно можно будет только в том случае, когда мы будем знать все цифры в обозначении соответствующей длины волны; мы же этого пока не знаем и говорим о данном (да и о любом другом) цвете лишь с какой-то погрешностью. Что уж говорить о предметах гуманитарных наук: что такое сознание, строй, родина? Это определить очень и очень сложно. Но сложно, во-первых, не значит невозможно, а во-вторых, совсем уж не значит, что тем самым мы вообще говорим непонятно что. Вся эта неточность в определениях есть опять же не что иное, как некая лингвистическая погрешность (не скрою, как её оценивать – не знаю), а значит всякое определение само по себе уже относительно, хотя порою этой относительностью можно и пренебречь (достаточно точно можно определить такие «вещи-в-себе», как металл, птица, человечество…).
Эта относительность понятий особенно проявляет себя при обмене информацией людей с разной культурой или хотя бы с разной системой ценностей. Достаточно трудно, наверное, объяснить папуасу, что такое, хотя бы, тумбочка; он будет представлять себе всё что угодно, но наверняка его тумбочка, при всем вашем искусстве рассказчика, мало будет похожа на вашу. Эти лингвистические барьеры, конечно, вещь не очень приятная, но исправимая.
Любому человеку (если у него, конечно, достаточно мозгов, чтобы понять объясняемые вещи) можно замечательно объяснить такие понятия, например, как человечество, число, рука… или даже сложнее: электрон (частица с зарядом 1,6ּ10-19 Кл, а Кулон – это…), атом, ДНК и т.д. Т.е. все те понятия, которыми уверенно пользуются естественные науки. Почему? Потому что они определены достаточно точно; додуматься здесь до каких-то «извращеньев» – это ещё постараться надо. Другое дело «жиденькие» гуманитарные понятия. Тут самому себе-то, зачастую, не объяснишь, что уж говорить о ком-то другом. Почему – так же очевидно: понятия крайне неточны, т.е. обладают внутренне достаточно высокой погрешностью. Но точность-то – дело наживное; сегодня лингвистический барьер едва ли не непреодолим, а завтра и понятия-то такого не будет. Так почему же тогда на этом барьере строятся выводы аж о непознаваемости мира? Неверные это выводы.