Полное собрание сочинений. Том 4

Говоря другими словами: если нижние квадраты соответствуют друг другу, то мы говорим, что наше знание истинно. Только так и никак иначе. Впрочем, ничего нового и глобального я тут не сказал, это всё давно уже известно и приводилось здесь лишь с той целью, что надо же ведь как-то и свою мысль обозначить. Но, для пущей наглядности, далее я буду пользоваться первой формулировкой определения истины, ибо, что за ней стоит – ясно, а звучит проще.

Тут, конечно, возникает мучительный вопрос: если мы имеем дело только с образами, как мы можем говорить о действительности? Человек невнимательный при прочтении первой части данного эссе (и особенно первых глав) пренепременно задастся таким вопросом. Но, если мы принимаем ту самую первую конвенцию (а если вы её до сих пор не приняли, тогда вообще удивительно, как вы дочитали до этого места), всё сразу становится на свои места: есть «Я» есть «Не-Я» [конвенция] есть мир есть истинное или неистинное его представление (т.е. есть истина), и только верификация скажет нам, где правда, а где ложь.

Да, если мы утверждаем, что истина – это соответствие знания действительности, то проверить, истинно ли наше знание или нет, можно только через верификацию. Расписывать всю эту процедуру я считаю излишним, т.к. верификация сама по себе уже неоднократно расписывалась во всевозможных учебниках, и нового я здесь вряд ли чего скажу. Другое дело оправдать верификацию… Но об этом в следующей главе. Нам же интересно иное, а именно – вторичные критерии истины (в данном случае истинности теории), ибо если не отсеять последние, очень даже может получиться путаница или и вовсе неверное понимание написанного. К таковым относятся следующие критерии: внутренняя непротиворечивость; логичность; простота; польза; красота; непротиворечивость существующей картине мира. Вы спросите, почему эти критерии вторичны? Да потому что они от человека, а не от действительности. Действительному положению вещей безразлично, как мы мыслим (логика хоть и истинна сама по себе, всё же имеет достаточно размытые границы и множество оговорок, а потому на логичность всё же следует посматривать с опаской), какие у нас уже есть теории, нравится ли нам новая правда, считаем ли мы её красивой… Всё это если и может служить критериями, то только как дополнения, «для пущей важности», но без верификации все они и гроша ломаного не стоят. Теперь по порядку.

Внутренняя непротиворечивость теории – один из немногих критериев заслуживающих внимания. Действительно, если даже теория строится на совершенно истинных посылках и выводит, в конце концов, истину, она всё же может в своих построениях противоречить тем или иным своим же тезисам, что означает истинность выводов теории, но не истинность самой теории. Противоречивость же теории подразумевает противоречивость бытия, что невозможно. Потому этот критерий очень даже имеет право на существование, а порою и вовсе является необходимым.

То же самое и логичность. Если теория не логична (внутренне, само собой), то она не может быть истинной просто потому, что она (эта теория) не соответствует логике вещей. Ведь человеческая логика (её самые общие законы) есть не что иное как отражение логики того мира, а значит, нарушая логику человеческую, мы, тем самым, противоречим логике мира, что, в свою очередь, означает неистинность. Но, как уже было сказано, критерии эти вторичны на том основании, что если даже теория логична и внутренне непротиворечива, она всё же может не соответствовать действительности и верификация по-прежнему остается королем положения.