Хроники внутреннего сгорания
- Автор: Долгарева Анна Петровна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Крошка Енот
- Жанр: Прочая поэзия
Электронная книга - «Хроники внутреннего сгорания». Краткое содержание книги:
ночь по земле проходит темна, боса
ночью случаются всякие чудеса —
можно кого нездешнего разбудить
Это неправда, мы сидели, мы пили вино у костра,
считали звезды в глухом болоте небес,
было обычно: дым едок, земля сыра,
я поднялся. И ушел незаметно в лес.
Я сидел на склоне холма, откидываясь спиной
на тонкое дерево, и ни единой мысли в моей голове,
только мрак — тяжелый, густой, земляной,
только капли дождя на пожухлой траве.
Знаешь ли, что такое одиночество? Нет?
Так и не суди одинокого подлеца.
Нет такой тьмы, которая не имела бы цвет,
нет такой тьмы, у которой не было бы конца.
Только иногда забываешь про завтра и про вчера,
и она становится гуще и липче желтка.
Просто я обернулся — а в холме напротив была дыра,
и еще из нее доносилась
му
зы
ка.
Как же бываешь — неповоротлив, тяжел,
звуки доносятся словно из-под стекла...
Просто я так и не знаю,
кто оттуда ушел,
вот потому я не выношу зеркала.
Кто возвратился — я или мой двойник?
Кто я такой и как мне себя найти?
Странные сказки в мыслях живут моих,
странные цветы растут на моем пути.
И отзываются странно мне города —
чудится, что кричит сова или выпь.
И по ночам так тянет —
а я не знаю куда.
И прижимаюсь к стеклу. И хочется выть.
ПОДМЕНЫШИ
ГОРОДСКИЕ ЛЕГЕНДЫ-1
...а была весна, зацветали вишни, ветер лепестки уносил с земли. Шел он по проспекту, а где-то выше — теплые ветра к нему птиц несли. И по стенам солнечные котята — прыгали, и музыка по дворам, и на перекрестке слепой, патлатый, гитарист такое что-то играл...
( Он потом искал по всему инету эту песенку из капель, ветвей и рос... Есть такие песни, которых нету: вроде детских — не отыщешь, когда подрос).
А она сидела на тротуаре, и смеялась, и брызгалась рыжиной, и звучала в ветре, весне, гитаре, в этой странной песне — восьмой струной. И такая живая — чуть-чуть живей всех, кто оборачивался и щурился.
Так бывает — на картинах лица людей
настоящее чем те, что на улицах.
Грызла яблоко — откуда б оно в апреле, свежее, прозрачное, наливное, и смеялась, и улицы в такт звенели, не бывает, мол, ни старости, ни покоя. Улыбнулась, прищурилась, в руки бросив — мол, попробуй, не боишься волшебных яблок?
Надкусил.
Увидел, как окна глядят раскосо,
как качается в луже прошлогодний листок-кораблик.
Как растет трава понемногу в асфальтовых щелях, как сияет небо из расплавленного металла. А она сидела — и вдруг исчезла. Да и песенка доиграла.
...У него с тех пор зренье острое, что у птицы, прибывает силы ночами весенними. Только все, говорят, на месте ему не сидится, что ни год, то меняет дома и семьи. Говорят, что сейчас он где-то под Новосибом, собирается автостопом рвануть весной.
Он выходит перед рассветом. Во мраке синем
все пытается увидеть он путь домой.
ГОРОДСКИЕ ЛЕГЕНДЫ-2
Темна вода в мерцающих озерах, все холоднее, все красней рябина. Автомобилей утихает шорох, мир замирает перед ночью длинной. И кто-то топчет новые дороги, и где-то лунный свет дрожит в колодце. Черты деревьев вытянуты, строги, и в них далекий шелест отдается.
Послушай этот голос — не отсюда, прижмись к стволу холодному щекой. Есть то, что никогда твоим не будет, ну не сумеет просто даться людям: такой нездешний, призрачный покой. Но ты послушай: ты его услышишь: вот после солнца отдыхают крыши, вот оживают петли у окон.
Но главное — прислушайся, чуть дальше. Дрожит асфальт, и тихо шепчет даже; и редкие травинки шелестят. И налились прожилки у листа.
Но ты прижмись к коре. Еще послушай. И ты услышишь: где-то нити рвут. Услышишь, как все глуше,
глуше,
глуше
как яблоки срываются в траву.
И катится такое золотое, такое наливное — по пути. И кто пойдет — тому не знать покоя, тому за ними без конца идти. Ночное небо в серебре озябло, и впереди подъем, пока пологий…
А чтоб тебе не знать волшебных яблок.
А чтоб тебе не знать такой дороги.
И так зовут, зовут ночные птицы, дрожит в тумане новая дорога. А ты зажмурь глаза — и прояснится, и ты увидишь: кто-то у порога. Стоит, и теплый домик позади. И голос в спину — верящий и робкий.