Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

В начале XVII в. борьба родовитого дворянства с «выскочками» была в полном разгаре. Старое дворянство не хотело сдаваться без боя и вновь и вновь готово было браться за оружие с целью принудить правительство к желательным для него реформам. Оно требовало их тем более настойчиво, что мирная политика Генриха IV сокращала поприще для военной службы дворян. Офицерские жалованья были очень скромными, а в гвардию попасть было чрезвычайно трудно. Как военные, так и придворные должности также стали продажными, хотя и другим способом, чем должности бюрократического аппарата, а именно: без официального оформления, путем только личной договоренности. Церковные должности, которые французское родовитое дворянство привыкло рассматривать как свое сословное достояние, также постепенно уплывали в руки нового дворянства. В стародворянских семьях оставались лишь самые незначительные и малодоходные епископства и аббатства.

Недовольство родовитого дворянства было той базой, на которой строила свои политические притязания феодальная знать. Поэтому, выступая против абсолютизма, аристократия вела широкую агитацию среди родовитого дворянства, главным образом в провинциях. Так было при всех заговорах знати против Генриха IV. О недовольстве и брожении в среде родовитого дворянства маршал д'Орнано предупреждал короля в декабре 1609 г., указывая к тому же, что даже Генрих III и притом в один из самых тяжелых дней своего царствования, в день баррикад в 1588 г., мог рассчитывать на большее количество дворян, чем в 1609 г. Генрих IV.[136] Если даже отбросить несомненное преувеличение в этих словах, все же остается бесспорным факт растущего недовольства родовитого дворянства, которое вылилось после смерти Генриха IV в открытую смуту.

Однако родовитое дворянство не целиком смыкалось со знатью. Его позиция была колеблющейся. То оно поддерживало аристократию, то отшатывалось от нее, лишая ее тем самым сильной социальной опоры. Оно рассчитывало, что благодаря политическим выступлениям знати усилению ее влияния в Королевском совете будет отменена продажность и наследственность должностей, а фьефы вернутся к их прежним владельцам, т. е. будут выполнены основные требования родовитого дворянства. Кроме того, со знатью дворян связывала их служба у вельмож. Многие из них составляли ту свиту, которая роилась вокруг грандов, жила на их счет, пировала за их. столами, играла на их деньги и предоставляла эа неимением ничего лучшего свои шпаги, свою удаль и свою кровь в их распоряжение. «Se donner à quelqu'un», «l'homme d'un tel» — таковы выражения, которыми пестрят мемуары и документы и которые прекрасно выражают идею личной и временной зависимости бедного дворянина от могущественного аристократа.

Но к королю дворян привязывали еще более сильные узы: страх перед народными восстаниями. Сильная центральная власть должна была обезопасить их от крестьянских бунтов, сохранить за ними в неприкосновенности права феодальных эксплуататоров. Поэтому, как только намечалась опасность с этой стороны, ставившая под угрозу само существование феодальных сеньеров, родовитое дворянство забывало о своих мятежах против монарха и обращало к нему верноподданные взоры в надежде на скорую помощь. Оно отшатывалось от грандов и в тех случаях, когда правительство предпринимало или даже только обещало реформы в желательном для дворян направлении. Родовитые дворяне не теряли надежды, что король сможет, если пожелает, пойти навстречу их важнейшим требованиям. Их недовольство политикой абсолютизма значительно утихало также во время войн, которые обеспечивали службу всему (или почти всему) родовитому дворянству. По этому связь родовитого дворянства со знатью не простиралась до того, чтобы сплотить обе группы в одну крепкую политическую партию.