Чешское время. Большая история маленькой страны: от святого Вацлава до Вацлава Гавела
- Автор: Шарый Андрей Васильевич
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: КоЛибри, Азбука-Аттикус
- ISBN: 978-5-389-20901-5
- Жанр: География, путевые заметки
Электронная книга - «Чешское время. Большая история маленькой страны: от святого Вацлава до Вацлава Гавела». Краткое содержание книги:
При этом «Чешское время» — и частная история автора, рассказ о поиске ориентации в чужой среде, личный опыт проникновения в незнакомое общество. Это попытка понять, откуда берут истоки чешское свободолюбие и приверженность идеалам гражданского общества, поиски ответов на вопросы о том, как в Чехии формировались традиции неформальной культуры, неподцензурного искусства, особого чувства юмора, почему столь непросто складывались чешско-российские связи, как в отношениях двух народов возникали и рушились стереотипы.
Книга проиллюстрирована работами пражского фотохудожника Ольги Баженовой.
В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
Фрагмент фонтана со статуей Геракла, площадь Короля Йиржи из Подебрад, Хеб (1728). Скульптор П. А. Фельснер
Искушенный царедворец, он сам в итоге стал жертвой заговора: февральской ночью в доме эгерского бургомистра Вольфа Адама Пахгельбеля офицеры драгунского полка, подкупленные людьми из окружения Фердинанда, убили 50-летнего герцога и нескольких его верных лейтенантов. Молва приписывает роковой удар алебардой ирландскому наемнику Уолтеру Деверу́: этот капитан, как гласит легенда, приколол к стене поднявшегося с кровати в ночной рубахе, чтобы встретить смерть стоя, генералиссимуса. Не та, но такая же, кровавым саваном, рубаха подвешена под музейным потолком рядом с алебардой и скрипучего вида кроватью. Это настоящая lit de parade, в обоих значениях: в дворянском («парадное ложе», с балдахином тяжелой ткани, с занавесями в обрамлении шнуров с золотыми кистями) и в трагическом («катафалк»). Западногерманское кино 1978 года о Валленштейне утверждает, что злоумышленники завернули хладное тело своей жертвы в ковер и выволокли во внутренний двор, да так, что голова несчастного пересчитала ступени всех лестниц. Путеводитель обещает засохшие пятна крови на месте преступления, но их не видно: узорчатый паркет натерт до блеска, стены забраны панелями темного дерева, в спальне затхло и душно; кажется, в минувшие столетия тут не проветривали.
Некоторые источники утверждают, что Валленштейн страдал от стыдной болезни, симптомами которой стали нарушения психики и не объяснимые логикой разума поступки, и если так, то алебарда капитана Деверу́ не только избавила герцога от страданий, но и обеспечила ему ореол мученика. Погибни генералиссимус на поле боя или скончайся под шепот исповедника, кончина Валленштейна не предстала бы в романтизированной версии истории столь эффектной. Легенда гласит, что герцог пытался вычислить собственную смерть, назначив встречу с астрологом Джованни Батистой Сени, но тот якобы запоздал с визитом, а позже, понятно, смысл составлять гороскоп пропал. Жизненный путь генералиссимуса многократно проследили другие таланты: Фридрих Шиллер сочинил биографическую драму, Бедржих Сметана — симфоническую поэму, а Карл Пилоти, прославлявший германских героев мюнхенский живописец середины XIX столетия, создал полотно «Сени перед телом Валленштейна». Все эти мастера культуры извлекли из истории герцога трагический смысл, актуальный и поныне. Вот Шиллер и его строфа (говорит один из злодеев, обращаясь к будущему убийце герцога) — о главных темах и этой книги тоже:
Граждане Эгера, сторонившиеся межконфессиональных войн, прилично натерпелись от валленштейновской армии, не раз изнурявшей их край насилием и мобилизациями. Но современному Хебу в такой степени, как Альбрехтом фон Валленштейном, больше некем гордиться: выходец из знатной, вроде бы славянской семьи, он воплощает в себе универсальный характер государства Габсбургов, в котором, как это бывает во всех империях, лояльность монарху ставилась выше национальной принадлежности. Чехи тогда строили будущее независимой Чехии, даже если говорили по-немецки и ощущали себя верноподданными чужеземного императорского дома. Или этот дом только сейчас кажется чужим, а 400 лет назад чувство родины было совсем иным? Музейная экспозиция, сконцентрированная вокруг изложенной с величайшей деликатностью многовековой летописи чешско-немецких исторических обид, не случайно организована столь подробно: на обозрение выставлены и кружевной воротник Валленштейна, и его окованный железом походный сундук, и его сшитые на заказ ботфорты, даже набитое соломой чучело его лошади, павшей в битве со шведами под Лютценом.
Квартал Шпаличек, Хеб
Один из ресторанов неподалеку от дома бургомистра логично называется Valdštejn, но он теперь закрыт: то ли ремонтируется, то ли продается. Клиентура перетекла напротив, в пивную Špalíček, носящую имя квартала старых немецких купеческих домов. Das Stöckl непонятно, как перевести на русский — 11 красивых древних зданий, соединенных в два блока, возвышаются на площади, у фонтана с Геркулесом, словно огромные каменные леденцы. Мужики в кнайпе заняты не геополитикой, они сетуют на то, что местный пивзавод уж четверть века как остановил производство и это стыдоба. А ведь варили здесь не хуже, чем в Пльзене: и темное Prelát, и Valdštejn нескольких марок, а кому-то дедушка рассказывал, что «при немцах» наливали и крепкое Egerer Urbrau. И это означает, что жизнь в Хебе, хотя и стремится к совершенству, никак его не достигнет.