Чешское время. Большая история маленькой страны: от святого Вацлава до Вацлава Гавела

Некоторые фрагменты неприятной дискуссии цитирует в вышедшем в 1991 году исследовании «Депортация немцев из Чехословакии» историк Томаш Станек. Вот что писал в октябре 1945 года обозреватель журнала Masarikův lid: «Чешский вопрос — вопрос антинемецкий. Он означает последовательно отрицательное отношение к Германии. Это не месть, способная лишь ненадолго смирить огорчение и гнев, но справедливость, происходящая из высокоморального взгляда на человеческую суть. Ни одно из будущих поколений уже не получит столь реальной возможности для обеспечения условий, при которых Чехия стала бы для чехов настоящим домом, а чешское пространство принадлежало бы только чехам». Редактор газеты Svobodné slovo, бывший узник нацистского концлагеря Иван Гербен оценивал ситуацию так: «Нет разницы между немецкостью и нацизмом <…> Не бывает хороших немцев, бывают только плохие и очень плохие <…> Чешский отец, который не воспитывает своего ребенка в ненависти к немецким лжекультуре и отсутствию гуманизма, — не только плохой патриот, но и плохой отец. Столь же плохой, как отец, который не научил своего ребенка ненавидеть зло и ложь». Заслуженный антифашист Карл Крейбих (его не депортировали, а отправили послом Чехословакии в сталинскую Москву) считал, что немцам в любом случае не избежать коллективной ответственности: «Не вызывает сомнений, что будут наказаны невиновные, но чем провинились миллионы тех, кто был убит немцами? Немцы не отдают себе отчета вот в чем: с ними может случиться хотя бы десятая часть того, что они сами причинили другим». Племянница писателя Карела Чапека Гелена Кожелухова, героиня пражского подполья, видела только один выход: «Немцы надоели нам до смерти, мы хотим избавиться от них окончательно и любой ценой <…> Те, кто не попал в шестеренки немецкой машины и стоял поодаль, никогда не поймут, почему у нас есть неоспоримые причины не считать немцев за людей <…> Наперекор любой гуманности и во имя гуманизма немцы должны отсюда убраться». С некоторым сарказмом (как говорят, вообще ему присущим) высказался по актуальной теме министр иностранных дел Чехословакии, сын основателя славянской республики Ян Масарик: «Столетиями мы пытались жить с немцами под одним зонтом, но всегда сильно промокали. Хватит уже!»

Когда читаешь такое, становится не по себе: массовые репрессии, изгнания, ограбления практикуются «во имя гуманности», как следствие «высокоморального взгляда на человеческую суть»; «чешское пространство принадлежит только чехам». Все это недалеко от фашизма, вполне расистский лексикон. С другой стороны, объективистски замечают историки, нужно учитывать психологическую обстановку 1940-х годов: тогда сложно было представить себе мирное сосуществование чехов и немцев. Как сложилась бы судьба немецкого меньшинства, не случись депортации? Не оказалось ли бы оно жертвой еще более жестоких репрессий после прихода к власти коммунистов? Изгнание немцев из Чехословакии представляет собой эпизод масштабного исторического процесса, «эпизод страданий Европы, зажатой между Гитлером и Сталиным», как писал популярный американский историк Тимоти Снайдер. Однако от этого пусть маленький эпизод не становится менее черным.