Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— Почему у тебя шторы не затянуты?

— Шторы Магда отнесла в стирку, — пояснил пан Люциан. — Так что давай потише.

Черт бы их побрал, опять принялись шептаться! Доносились лишь обрывки фраз, причем по шепоту я не могла угадать, чьи именно.

— А если не она, а он?

— ...риск слишком велик...

— Нет уж, с меня довольно...

— Надо переждать... залечь на дно...

— За ней нужно присматривать... глупая баба...

Не для моих нервов такие отрывочные высказывания, хотя и поняла, что боится Валтасар, а пан Люциан пытается поддержать его боевой дух. И к сожалению, совсем не упоминали о золотой мухе, но тем не менее у меня почему-то создалось впечатление, что ни у одного из них сокровища нет. Потом зги мерзавцы перешли на совсем уж неразличимый шепот, и как я ни напрягала слух, расслышать ничего не могла.

Вдруг что-то брякнуло у меня за спиной, я подпрыгнула и едва не заорала благим матом. Скрючилась под окном в черной тени куста и, вытаращив глаза, уставилась на заборчик, вроде именно там брякнуло. Сердце билось так, что никакого другого шума я бы не расслышала, вся надежда на зрение. Прошла мучительно длинная минута, пока в слабом свете уличного фонаря я разглядела во дворе кондитерской мелькнувшую тень. Кошка! Рылась в мусорных баках и задела крышку. Да чего я, собственно, боюсь? То есть кого? Валтасар с Орешником в доме, Франек может явиться разве что в виде привидения, а кто же еще? Взяла себя в руки и опять навострила уши.

Показалось, прозвучали имена, Флориан и Франек. Логично, оба покойники. Затем послышались какие-то посторонние звуки. Осмелев, я приподнялась на цыпочки и заглянула в окно. Расплывчатые фигуры держали в руках расплывчатые бокалы — должно быть, для куражу решили хлебнуть..

От долгого пребывания в скрюченном положении все тело свело, к тому же стало холодно, погода больше напоминала ноябрь, чем июнь. И очень жаль, что не было никакой записывающей аппаратуры, можно было бы так не напрягаться, а просто потом в нормальных условиях воспроизвести запись и не торопясь расшифровать ее. И все-таки я бы еще поторчала под окном, если бы вдруг к дому не подъехала машина. Оказалось — вернулась жена пана Люциана. Вошла в гостиную, зажгла верхний свет, завела разговор о погоде и на прочие нейтральные темы — короче, атмосфера создалась до тошноты великосветская и мне нечего было больше здесь делать.

С чистой совестью покинула я свой пост и домой вернулась тем же путем, через забор на задах кондитерской.

Телефон разрывался. Я услышала его еще с лестницы, но когда, запыхавшись, схватила трубку, мерзавец, разумеется, тут же замолк. Раздраженно швырнув трубку, я стала приводить в порядок себя, одновременно пытаясь и упорядочить новости.