Костя в школе. Началка

– У меня компьютер накрылся, пришлось вызвать мастера, а я не знал, куда податься, чтоб над душой не стоять, у вас аудитория большая, я не помешаю.

Стрекоза кивнула, а директор, проходя мимо, зачем-то потрепал меня по голове. Уселся за последнюю парту и тут же разложил свои бумаги. С минуту он шелестел этими бумагами в полной тишине.

– Бьян, – наконец произнесла Стрекоза. – Уврэ во манюэль[16].

Маруся, которая в этом году начала изучать французский, открыла учебник, и мы последовали её примеру.

– Паж суассант диз нёф.[17]

Пажей-суассанов, Маруся, видимо, ещё не проходила, поэтому никто не шелохнулся.

– Could you repeat, please?[18] – попросила Маруся.

«Как же она гениальна!» – успел восхититься я.

Стрекоза замерла на секунду, и этой секунды хватило для перезагрузки.

– Yes of course. Open your books at page 79. Dear Mr Koulikov, would you please come and read a sentence for us?[19]

«Почему вдруг страница 79? – задумался я по дороге к доске. – Мы же сейчас на 25-й. И зачем меня вызывать?»

«Dear Mr Koulikov» заставил директора оторваться от рабочего процесса и уставиться на меня с нескрываемым интересом.

Стрекоза тем временем глянула в учебник и побледнела: очевидно, поняла, что это предложение мне в жизни не прочесть и сейчас случится наш общий позор.

– Sooo,[20] – протянула она и глотнула воздух. – Думаю, стоит сначала повторить множественное число существительных. Итак, я называю объект в единственном числе, вы пишете во множественном. Box[21], – начала она не без трепета в голосе.

А я не подвёл.

«Boxes» появились на доске.

Стрекоза выдохнула.

– Very good! Table.[22]

– Tables.

– Great! – воодушевилась учительница. – You are really great! Child![23]

– Children.

– Brilliant![24]

Ко мне успела закрасться мысль, что, может, я поспешил с саморазоблачением и неплохо было бы ещё какое-то время оставаться тайным сыном директора, но тут прозвучало азартное…

– Fish![25]

– Fishes.

Как ещё-то? Больше никак.

Судя по тому, что лицо Стрекозы приобрело цвет мела, которым я выводил несчастных фишес, версия была неверна. «Ну и что страшного? – хотелось спросить мне. – Разве тайный сын директора не имеет права на ошибку? Пусть и в материале второго класса». Но вслед за мной ошибку совершила Стрекоза, только гораздо более серьёзную.

– Superb![26] – выпалила она, метнулась к доске и быстро стёрла весь мой бриллиантовый диктант.

Недовольный шепоток пробежал по рядам. Я не оборачивался к директору, но спиной чувствовал надвигавшуюся бурю, спасения от которой уже не было.

– Я не понял, что здесь происходит? – послышался его голос. – Миссис Козина?

Миссис Козина лишь развела руками.

– Ведь Куликов ошибся, не так ли? – директор поднялся.

– Да, – признала Стрекоза. – Так бывает. He must be very nervous.[27] Когда на уроке родители…

– Какие родители? – перебил её директор.

Последовавшей за этим тишины, неумолимой и нескончаемой, мне уже никогда не забыть. В воздухе повисло такое напряжение, что, казалось, очки Стрекозы треснут, а Марусины косички вытянутся перпендикулярно голове.