Костя в школе. Началка

– Рассредоточимся. Алиса, контролируешь выход, Карабас заходи справа, Базилио, прикрой меня.

Мы с Никиткой переглянулись: четверо на одного нечестно. И ринулись в зал спасать Буратино.

– Артемон, за мно-о-о-ой! – крикнул я. – Алису беру на себя!

– А я Дуремара, – бесстрашно отозвался Пьеро.

– Базилио мой! – услышал я Артемона, закрываясь от трости Алисы, которой она принялась охаживать меня весьма чувствительно.

Словом, завязалась потасовка. И хотя драка Пьеро и Дуремара с элементами каратэ отрабатывалась годами, поединок Мальвины с Лисой вызывал особенный восторг зрителей. А я думал лишь о том, чтоб не потерять парик.

Буратино носился между рядами, и гигантский Карабас вскоре запыхался. Борода цеплялась за зрителей, Карабас извинялся.

Наконец во время очередного ускорения на отрезке между сценой и стульями директор ухватил его за бороду и застыл. Карабас съёжился, а директор начал водить глазами по кругу. Мне вспомнились страшные собаки из сказки «Огниво», но смекалистый Буратино понял задумку и побежал вокруг него, а Карабас осторожно за ним.

– Догони меня! – дразнился Буратино.

Через два круга Карабас оказался крепко примотанным к директору и очень натурально заплакал, а Буратино бросился к сцене, куда уже догадались выйти Джузеппе и папа Карло с очагом.

Коля с Никиткой прекратили рукопашную, я сломал об колено Алисину трость и уже собрался за ними, когда раздался глухой звон, а вслед за ним душераздирающий визг. Я понял: ружьё-таки выстрелило, закон жанра. Вода из банки вместе с её обитателями разлилась до самого первого ряда. Училки попрыгали на стулья, но не все сумели удержаться. Одна из пиявок оказалась совсем рядом с Карабасом, тот рванулся и остался без бороды.

– Мои пиявочки! – вскричал Дуремар и ловко водворил их на место. А потом эффектно сел в лужу в обнимку с банкой.

По сценарию мы с Буратино, Пьеро и другими куклами должны были, взявшись за руки, открывать очаг, но после всего пережитого мы схватили и Алису, и Базилио, и мокрого Дуремара, и безбородого Карабаса, и, конечно, директора с бородой-горжеткой. Не без труда вытащили на сцену полуживую Людмилу Ивановну.

Зрители аплодировали стоя.

– Это фурор, – заключил директор, когда мы окончательно ушли за кулисы. – В классе напротив зала для актёров накрыт праздничный фуршет – жду всех.

– А можно пригласить друга? Или подругу? – подсуетился Коля.

– Вам, Жариков, всё можно, – ответил директор. – Только пиявок оставьте.

Я отправился переодеваться и на лестнице столкнулся с Марусей.

– Мальвина в туалете, – тихо сообщила она, – плачет и боится выйти.

Я понимающе кивнул и отправился вызволять беднягу. Маруся удостоверилась, что туалет свободен, и я вошёл. Большие глаза Мальвины при виде меня стали ещё больше.

– Отыграли, – сказал я. – Всё хорошо.

– Меня выгонят из школы?

– Никто тебя не выгонит! Директор признал, что сам виноват.

Мальвина вытерла слёзы и, всхлипывая, пошла вниз. Маруся, кажется, приготовилась прощаться.

– Пойдём с нами праздновать, – пригласил я.