Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)
- Автор: Grafonorojdennuy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)». Краткое содержание книги:
«Это безумие сведет меня в могилу, — решил он, окончательно измаявшись. — Я так близко к точке невозврата, как не был уже очень и очень давно».
У него нет доказательств. У него нет ничего… Кроме чуйки и нашептанных ею домыслов. Серые глаза живут во снах, властвуют в них, и Томми невероятно трудно с ними бороться. Разум прямо заявлял, что причина тому самая понятная и простая — ревность. Жгучая, черная, незамутненная ревность. Он влюблен. Даже хуже — он… Проклятье. Он… он любит. По-настоящему. Когда осознание этого пришло, Томми со всего размаху ударился башкой о твердую стенку, заработав себе громадную шишку, небольшую ссадину и час стенаний. Любит. Возьми его Боже, любит… Мерзость. Эгоистичность. Собственничество. Вот! Во-о-о-о-от! Вот, что есть все его попытки в анализ. И отвратительно, пытаться оправдать свои додумки…
«Это не додумки! Это не ревность! Это нечто большее! Большее!..»
Когда-то он уже проходил через это. Когда-то все тоже кричали, что его мысли — бред. Говорили, что его слова — бессмысленная тарабарщина, что он — полный псих… Все, кроме самых дорогих. Они верили и, в итоге, не ошиблись. Потому что он сам не ошибся, он был прав. Его подозрения имели смысл, его слова имели цену, его чувство… то самое, что сейчас неустанно скребет по костям ребер… имело причину. Вескую. Настоящую. Осязаемую.
Серые глаза… Пустой взгляд… Безжизненный голос… Алчность… Тварь… Так близко… Так близко от шеи Аллега… Шея темна… Красна… Истекает…
Старый сон. Он приходил к нему вновь и вновь, и дорога плутала и изгибалась снова и снова. Черный горизонт, влажные клыки, маска Балдуина и… Аллег. Его Аллег в центре его кошмара, как в оке урагана. Как на язычке капкана, готового вот-вот захлопнуться. Побитый, бледный, встрепанный и разбитый болью, ложью и дурманом. Он смотрел. Смотрел своими светлыми, теплыми, такими родными глазами. Он улыбался. Его шея была черна, а руки — мягки, слабы и холодны. Томми метался в страхе, захлебывался беспомощностью и мучился бесплотной болью. Ему хотелось достать, хотелось спрятать, хотелось спасти… А Тварь слетала сверху, окунала мир во мрак и губила, губила, губила… У Твари были серые глаза и рыжие волосы.
«Это все фальшь! Он — лжец, притворщик, лицедей! От него веет холодом!»
Могильник — вот, что вспоминал Томми каждый раз, когда перед ним возникал обтекаемый силуэт худощавого юноши. Он был так похож на тот, где лежит уже два века прапрапрапрапрадед его матери: старый, запыленный, готический, как в легендах о вампирах, оборотнях и прочей нечисти. Вот только тот могильник был по-настоящему древним, здесь же…
Сумбур. Абсолютная бездоказательность бесплотного. Что он может сказать в защиту своей теории? У него вообще есть теория? Хотя бы ее «скелет»? Помимо хлипенького заявления, что Феликс невероятно опасен и что-то скрывает, полученного при помощи собственноручно привитого в свое время инстинктивного умения вычислять неординарных делинквентных личностей на каком-то никому не известном, подсознательном уровне?
«Боже, ну что за лютая дичь?!»
Какая кому разница на твое чутье, парень? Ну, кажется тебе, что Аллег какой-то странный в последнее время. Дерганный, запуганный, больной… И что? К нему раньше положенного срока постучалась старость — такое бывает. Тебя смущают повадки, внешность и взгляд этого юноши, Феликса? Ну знаешь ли! Люди разные бывают! И вообще — ты эмоционально вовлеченный! Твои идеи не могут быть объективны и честны! Ты влюблен. Ты любишь. Это так мило. И так прискорбно… Ты дал чувствам застить твой разум. Ты топишь себя в бессознательном, чтобы побороть трагедию, зализать рану, пережить потерю. Ты жалок. Ты слаб. Ты — лжец, обманщик и…
— Да?
— Данко! Ты сильно занят?
— А что?
— Мне… Херово. Очень, друг.
— …
— Данко?
— Я заеду. Через час. Жди.
Маленькая серебряная ложечка с громким дребезжащим звоном перемешивала сдобренный шоколадом латте в аккуратной фарфоровой кружечке. Томми не особо заботился о правилах приличия — благо, сидели они с Данко не в ресторане, а в простом кофе. Да ещё и одни.
— А теперь скажи мне, — голосом под стать звону этой самой ложки произнес парень, — насколько я двинулся на этот раз?
Данко исподлобья смотрел на него своими холодными бледно-голубыми глазами. Его бледные пальцы были сцеплены в замок. Плечи слегка ссутулены. Интересный момент — много чего может значить.
Однако Томми не хотел гадать, чего именно. Данко, как и обещал, заехал за ним через час и забрал в эту крохотную кафешку на окраине района Кущ. Здесь пахло кардамоном и бергамотом, столики были из светлого дерева, а плетеные кресла устланы нежным разноцветным полотном. Цены на удивление приятно ласкались, и сержант Эртейн заказал им по пирожному с чашкой кофе. Себе взял морковный пирог, Томми — шоколадный бисквит, пропитанный шоколадным сиропом. Даже в кофе попросил добавить шоколад. «Твоей кислой харе крайне нужно сладкое», — зычно заявил он.
Томми не возражал. Он сожрал свое угощение за один присест, а вот кофе пил долго — надо же чем-то заполнять паузы в диалоге. «Прошу, не перебивай», — выпалил парень. Данко посмотрел на него, как на идиота, но все равно кивнул. Томми глубоко вздохнул и благодарно улыбнулся.
Данко никогда не слыл мудрым советчиком. Он человек дела, а не болтовни. Но это не значит, что он не способен выслушать. И понять! Что, откровенно говоря, намного более важно. Они были знакомы с универа — Данко учился и тесно общался с Джеки, хотя был младше на два года. От этой дружбы Томми доставались лишь крохи, пока в какой-то момент им с Данко не пришлось уехать в другой город по каким-то своим делам: Томми выполнял просьбу родоков, Данко нужны были сведения для практики. Они жили в одной комнате, спали на одном диване и чуть ли не ели из одной тарелки, банально потому что в тот момент переживали страшнейшую нехватку денежных ресурсов. Так и склеились. Намертво.
Данко, на манер Джеки, не любитель нежностей и смягчающих слов — говорит как есть, безжалостно режа правду-матку. Но! Далеко не на манер Джеки, Эртейн любитель отмалчиваться и слушать, не влезая со своими советами и наставлениями. Считает это все «херней из-под коня» и куда больше любит помогать не словами, а делами. Ощутимыми физическими действиями. Практичный подход. Мамка Томми его очень за это ценила.
И вот сейчас Томми видел, что Данко опять пытается подойти к его проблеме с житейской стороны. Он почти слышал, как стучат в голове шестеренки, формируя возможные способы разруливания ситуации.
— Посильнее прошлого, — прохрипел, наконец, Данко.
Хлебнул немного кофе и скривился, заглянув в кружку — видимо, остыло.
— Но тут понятно, — продолжил он, с громким стуком поставив ее на место. — Ты полюбил…
— Не ломай казенные вещи, — вздохнул Томми и откинулся на спинку плетеного креслица. — И не дави на больное, пожалуйста.
Данко ответил ему нечитаемым взглядом. Моська у него породистая: подбородок сильный, нос прямой и твердый, скулы широкие, щеки впалые… Красивый он, такой грубой мужской красотой, но больно отстраненный, холодный, жесткий на вид. К такому за помощью не придешь — а зря!
Данко почесал щетинистую щеку. Чуть свел тонкие неухоженные брови.
— Что-то в этом есть, — тихо и низко пробормотал он.
— Ты серьезно? — выпалил Томми, подавшись всем телом вперед.
— Да, — кивнул Данко. — Мне так кажется.
— И… что ты предлагаешь? — сглотнув, спросил парень.
Данко бросил хмурый взгляд в окно. Попрожигал его некоторое время ледяными глазами, покусал щеку изнутри (давняя привычка, которая всегда вызывала у Томми умиление) и рыкнул, в конце концов:
— Рыть.
— Вот… так просто? — поднял брови Томми.
— Нет, — ответил Данко и сунул руку во внутренний карман куртки. Достал мобильник и, немного поковырявшись в нем, произнес: — Нужно попросить помощи.