Потерянное царство. Поход за имперским идеалом и сотворение русской нации [c 1470 года до наших дней]
- Автор: Плохий Сергей Николаевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: ACT: CORPUS
- ISBN: 978-5-17-109479-9
- Переводчик: Владимир Александрович Измайлов
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Потерянное царство. Поход за имперским идеалом и сотворение русской нации [c 1470 года до наших дней]». Краткое содержание книги:
Одновременно со строительством империи шел процесс создания русской нации, мучительно искавшей ответ на вопрос о своей идентичности и транформировавшейся в зависимости от политической конъюнктуры и идеологического запроса власти. С увеличением территории империи формировалось национальное самосознание украинцев и белорусов, которые долгое время считались ветвями единого общерусского народа.
В книге рассматривается влияние могучего мифа о преемственности власти от Киевской Руси, воспринятого московскими князьями и игравшего ключевую роль не только в эпоху «собирателей Русской земли» и империи Романовых, но и в советский период, несмотря на декларируемый поначалу интернационализм и исчезновение национального вопроса. Миф не утратил актуальности и по сей день, так как явно присутствует в концепциях общерусского народа и идеологемы Русского мира, которые пришли в реальность XXI века, чтобы продолжить поход за «потерянным царством».
Кампания по обращению в православие, начавшаяся из соображения безопасности в разгар восстания Тадеуша Костюшко, стала провозвестницей подхода имперских властей к униатам, который закрепится надолго. Главной причиной продолжения такой политики в XIX веке будет польская угроза – не только границам России, но и границам новой концепции российского народа.
Глава 5
Польский вызов
Вольтер как-то сострил: “Один поляк – душка, два поляка – ссора, три поляка – это уже польский вопрос”1. В результате разделов Речи Посполитой (Вольтер приветствовал их начало в 1772 году) Россия приобрела гораздо больше трех поляков. Польский вопрос стал головной болью для русских самодержцев. Екатерина не желала даровать особые права недавно захваченным землям, в отличие от прежних царей, при которых вновь присоединенные окраины долгое время, иногда десятки и сотни лет, обладали широкой автономией. Так было с Гетманщиной и Прибалтийскими территориями. Присоединенные польские земли не получили какого-либо особого статуса, что создавало напряжение в отношениях центра и новых окраин.
Тем не менее среди русских дворян – включая кое-кого из администраторов новых земель – многие прониклись сочувствием к уязвленной шляхетской гордости. Разделы они считали несправедливыми и опрометчивыми с точки зрения интересов России в Европе. Чувство вины по отношению к плененному, но не сломленному соседу было совершенно новым для русского имперского мировоззрения. Поляки обладали аристократией и элитой, с которой трудно было говорить свысока. Речь Посполитая состоялась как региональная держава с глубоко осмысленным пониманием своей имперской “миссии”, чья элита была верна “отчизне” и государству. Оформленная политическая нация не могла отказаться от мечты о независимом государстве. К тому же ее элита презирала новых господ, считая себя в культурном плане куда выше, чем завоеватели (эти чувства были намного сильнее ощущений казацкой элиты Войска Запорожского XVII века), что создало дополнительные трудности для имперского аппарата, привыкшего действовать по определенной схеме. Обычно тот заключал с местной верхушкой сделку, которая оплачивалась за счет эксплуатации низших слоев населения и утверждала высшую верховную власть Петербурга. Такую сделку предложили и шляхте, но местные элиты не были склонны согласиться на нее, а если соглашались, то надежными партнерами не были.
Польский вопрос никогда не был для России чем-то теоретическим, оставленным для осмысления философам. Поляки не раз брали в руки оружие, стремясь не просто быть услышанными или улучшить отношения с митрополией, а чтобы сбросить российское владычество и возродить Речь Посполитую в старых границах. Они шагали вперед, при этом глядя назад, в прошлое. Для Российской империи поляки стали опасными врагами. Начало эры национализма с его упором на этнический и языковой признаки создало еще одно препятствие для успешной интеграции новых земель. Мало того, что польская шляхта была носителем политической культуры, противоположной абсолютизму, мало того, что она принадлежала к католической церкви, к которой российская православная элита всегда относилась с величайшим недоверием. Кроме всего этого поляки заложили фундамент отдельной, модерной польской идентичности: общественные институты, исторические мифы, язык, литературу и религию.
Русская имперская элита не сумела решить польский вопрос обычным путем – ассимиляцией элит завоеванных территорий. Это вынудило ее пристальнее взглянуть на собственную идентичность. Тогда-то и была выведена новая формула: сочетание верности самодержавию и церкви с новым понятием, а именно – нации. Известная в историографии как доктрина официальной народности, она будет определять нациестроительство в России почти на столетие вперед.
В 1812 году вторжение армии Наполеона в Россию официально именовалось Польской войной, а точнее – Второй польской войной. В ходе первой (1806–1807) Наполеон разбил армию коалиции Австрии, Пруссии и России и отобрал у Пруссии доставшееся ей по польским разделам Герцогство Варшавское. Было объявлено, что целью второй кампании является восстановление Польского королевства, включая территории, отошедшие по разделам к России. Истинной же целью Наполеона, по мнению многих ученых, было вынудить Россию прекратить торговлю с Англией и затянуть у той на шее петлю континентальной блокады. Но из торговли не сделать боевой клич для французской армии и союзников в регионе, выступивших походом на Москву, кто по просьбе Наполеона, а кто по приказу. Устранение великой исторической несправедливости и восстановление Польского государства были подходящими мотивами, чтобы поднять боевой дух армии и привлечь в нее множество поляков. Сама война приобрела необходимую легитимность в глазах всего мира.